Константин Бояндин - Шамтеран I - Ступени из пепла, часть 1, глава 3

Константин Бояндин - Шамтеран I - Ступени из пепла, часть 1, глава 3

Часть 1. Глава 2. Забытый талисман | Ступени из пепла (оглавление) | Часть 1. Глава 4. Диагностика

1.3. Песни моря

Я проснулась за полчаса до времени, когда привыкла вставать. Впервые за много ночей я ощущала, что мне хорошо.
От нечего делать ворочалась, пока в бок не уткнулось что-то твёрдое. Я не сразу извлекла предмет, запутавшийся внутри кармашка. А когда извлекла, едва не подпрыгнула.
Талисман. Морской конёк.
Дядя!
Запустила руку под подушку, с ужасом ожидая, что там пусто. Нет, телефон и флакон на месте. Куда бы их деть? Я ходила по комнате туда и сюда, пытаясь придумать, куда бы их сунуть, пока вдруг не вспомнила. Держать при себе! Только при себе!
Что с моей памятью?
Начала вспоминать события ночи. Не сразу, но вспомнила всё. Не нравится мне это, не должна я так быстро забывать. А это ещё что?
У входной двери, на полочке, стоял бокал. И лежала таблетка. Желтоватая. Я открыла свой медальон, высыпала всё, что там есть – шесть таблеток - на ладонь.
Такие же. Странно, мне казалось, что они ослепительно-белые.
Никаких таблеток я не просила. Или просила? Я подошла вперёд, рука сама собой потянулась к бокалу. Медальон выпал из руки, таблетки раскатились в разные стороны.
Остановись, Май. Не подчиняйся.
Помогло. Остановилась, ясность мышления вернулась. Пока стояла и смотрела, стало казаться, что накатывает дремота. Я открыла трясущимися руками флакон, что оставил мне дядя, вытряхнула таблетку из него. Такая же, как и те, что ночью принесла Миан. Когда он успел их подменить?
Подействовало минуты через три. Ну уж нет, эти я пить не стану. Собрала с пола оставшиеся таблетки и прогулялась в ванную – избавиться от них. Заодно и умоюсь.
Я ничего не слышала, но к моему возвращению бокала на полочке не было. Судя по тому, как привычно я к нему потянулась, по утрам я делаю именно это. Как мило, тётушка. Что это? Наркотик?
В дверь поскреблись. Миан. Её госпоже пора вставать и спускаться к завтраку.
— Уже иду! – отозвалась я. Тоже как-то чересчур привычно.
Так. В медальон поместилось восемь «новых» таблеток, телефон очень удобно устроился на поясе. Настолько плоский, что почти не ощущается. Под верхним платьем его не заметно. Специально посмотрела на себя в зеркало – действительно, не заметно.
Таблетка действовала, настроение стало совсем радужным. Удержалась, чтобы не сбежать по лестнице – что, конечно, вовсе не подобает девице благородного происхождения.
Неизвестно когда выработавшийся автоматизм вновь помог мне. У поворота направо, в столовую, я отчего-то замедлила шаг, повернулась налево...
Прямо под лестницей – приоткрытая дверь. Туда?
— Заходи, заходи, – приветствовала меня тётушка Ройсан. Под лестницей оказалась крохотная комнатка, где едва удалось поставить два кресла. – Садись.
Я едва не вздрогнула, потому что одновременно с этим услышала ещё одно слово. Голос, произнесший его, раздался у меня прямо в голове.
«Запоминай».
Губы тётушки при этом едва заметно шевельнулись.

- - -

Я подчиняюсь, вспомнила я. В страхе ожидая, что дремота охватит меня... и всё, вместо меня проснётся совсем другая Майтенаринн. Какое мерзкое ощущение, эта дремота!
— Да, тётушка, – услышала я свой голос. Совершенно не мой голос, деревянный.
Видимо, всё шло, как и ожидалось, потому что тётушка улыбнулась (точь-в-точь злая ведьма-людоедка из сказок) и продолжила.
— Сегодня к полудню ты направишься на Северный рынок. По пути зайдёшь...
Голос её был неторопливым и ровным, сказанное запоминалось легко и сразу. И время от времени в голове звучал этот, «новый», голос. Я согласно кивала и подтверждала, что всё поняла. Минут через десять эта пытка кончилась. Да, вот так всё и происходит. Вопрос, как часто?
Не помню, когда именно, но по пути к столу голос велел мне «проснуться». Выглядеть язвительной и оживлённой труда не составило. Тем более что именно такой мне голос казаться и велел. На всякий случай я вновь вспомнила то, что случилось ночью... всё помню, всё! И на этом спасибо.
— Постарайся сегодня на вечере не увлекаться, – напомнила тётушка. – Помни, тебе противопоказано пить.
А также курить, вспомнила я, смотреть видео и «подставлять ушки». Если я спьяну нажуюсь табачных палочек и «расстегнусь» – тётушку, вероятно, хватит удар.
Должно быть, на лице моём что-то отразилось, потому что тётушка неожиданно смягчилась.
— Ну, хорошо, хорошо. Но только вино. Не более одного бокала за вечер.
Никогда не пила вина. Честно. Или не помню. При мысли о том, что я могу не помнить очень многого, мне стало не по себе. Только не подавать виду...
— Спасибо, тётушка, – ответила я вполне искренне. По-своему, она, конечно, обо мне заботится. Вот только что это за таблетки?
Надо узнать.

* * *

Многие, наверное, подносили к уху витые морские раковины, слушали «шум моря». Сегодня я себя ощущала, наоборот, забравшейся в подобную раковину. Звуки и запахи окружающего мира отдавались эхом. Хорошо, что перед самой дверью, ведущей из дома, я успела проглотить ещё одну «новую» таблетку. Потому что дремота вновь начала обволакивать меня.
Какой кошмар, неужели я так и жила?
Видимо, да. Как много красок вокруг, новых ощущений! Тётушка, за что меня так, в чём я провинилась?
Люди старались попасться мне на глаза. Не избегали меня, как вчера. Видимо, что-то изменилось в моём облике. Мантии на мне уже нет, только шапочка магистра, выходное платье и всё те же сапожки из змеиной кожи.
Сценарий, которому я должна была следовать, был нарушен почти сразу же. Правда, непреднамеренно. Тётушка велела мне зайти в аптеку, купить разных мелочей. Вот-де, аристократы не чужды того же, что и все прочие. Мне было отчего-то очень весело. Я улыбнулась аптекарю так, что тот чуть не упал в обморок. Что это с ним?
Мать с дочерью я увидела, выходя из аптеки. Бросила краткий взгляд на почтительно склонившую голову женщину... и ощутила... наверное, запах. Не знаю, как это назвать – ощущение беды.
Я подошла поближе. Девочка смотрела куда-то сквозь меня. Улыбка застыла на её лице. Что-то с ней очень неправильное. Я прикоснулась пальцем в перчатке к лицу малышки. Мать не осмеливалась поднять взгляд.
Девочка слепа!
По пальцам, ощутимая сквозь тонкую ткань перчатки, пробежала дрожь. Мне стало тошно. Что-то чёрное заполняло силуэт трёхлетней девочки, что-то колыхалось внутри её головы... невидимое обычному взгляду, но несомненное. Я отпрянула – мне показалось, что чернота потянулась за моими пальцами, свиваясь в вязкие нити.
Я отступила на шаг, брезгливо стряхнула черноту под ноги. Тут же ощущение прошло. Никакой черноты. Никаких нитей. Всё, как и прежде.
Только мать девочки побледнела; она смотрела – не на меня, в лицо дочери. Глаза той повернулись, сощурились... встретились с глазами матери...
Стало неестественно тихо. Я осмотрелась боковым зрением, стараясь не привлекать внимания. Вокруг нас троих собралось не менее десятка человек.
— Она... – всхлипнула женщина и упала бы навзничь, ноги её подкосились. Но её подхватили, удержали. Люди смотрели в мою сторону, стараясь не встречаться со мной взглядом.
Губы у меня дрожали... Нет, это не я, не я! Я... я не умею!
Повернувшись, я сделала – больше, чтобы успокоиться – знак Всевидящего Ока – и направилась туда, где был заготовлен спектакль с исцелением.
Я вся дрожала. Справиться с дрожью удалось не скоро.

* * *

Журналистов я заметила почти сразу. Те старались не попадаться на глаза, но им это плохо удавалось. Я не сразу осознала, что ощущаю теперь чужое внимание. И если по пути от аптеки вокруг меня словно бы колыхалось тёплое облачко, то при входе на рынок (очень, очень странное место для Утренней Звезды) меня стало «укалывать». Источники «уколов» легко обнаруживались. Интересно, их созвала тётушка, или слухи о случившемся у аптеки уже распространились по городу? Кто-то говорил, помнится, что скорость распространения света существенно меньше скорости распространения слухов.
Ладно, пусть себе смотрят.
Я по-прежнему «сидела в раковине». Каждый звук отдавался эхом.
«Больной» сидел, среди прочих калек, настоящих и мнимых, у входа на мясные ряды. Меня уже начинало поташнивать от густой смеси запахов, человеческих и животных, приятных и омерзительных. Держись, Май...
Вот он. Лжебольной. Такой «перелом», как у тебя, опытный врач устроит и «исцелит» минут за пять. Внесём-ка исправления в план. Спектакля не будет, тётушка! Не позволю выставлять себя на посмешище!
«Калека» что-то пролепетал и упал лицом вниз – почти касаясь уличной грязи, умоляюще простирая руки.
Я присела перед ним, ощущая, как «уколы» становятся всё неприятнее. Дядя, дядя, надо было предупредить...
— Ты хотел обмануть меня? – спросила я громко и нахмурилась. – Ямы с собаками ещё никто не отменял.
Полная тишина вокруг. Невероятная. Уколы превратились в жжение. От смрада и звона в ушах всё вокруг плыло и двоилось перед глазами.
— Вон из города, – велела я тихо, но люди отшатнулись. «Калека» поднялся, насмерть перепуганный. Он уже не притворялся. Ужас лишил его дара речи – он падал, пытаясь подняться, размахивал ненужными костылями. Поскуливая, бросился наутёк. Люди расступались перед ним, словно то бежал зачумлённый.
Ещё несколько «калек» тут же «исцелились», вскочили на ноги и опустили взгляд; бледность проступала на их лицах – там, где грязи было не слишком много. Я качнула головой и стражи порядка, неведомо откуда взявшиеся, погнали всю эту отвратительную компанию в шею.
Трое осталось сидеть в грязи. Подлинные больные.
Я присела перед одним. Очень не хотелось прикасаться к нему... но выхода нет. Никто не мечтал бы оказаться на его месте. Немного оставалось от его лёгких. Я не знала, что именно – ощущала распад, как ощутила не так давно слепоту. Ну, Владычица Жизни, помогай.
Нищий, вероятно, вскрикнул бы. Но и у него, и у меня огненным обручем сдавило горло. Я не знала, как надо по-настоящему лечить, хотела лишь одного – вытолкнуть, выплеснуть черноту, что доедала жизнь этого человека. Выплеснуть так, чтобы никого не задеть.
Со стороны показалось, что меня толкнули в спину. Я чудом не упала в грязь; но удержалась сама и удержала своего неожиданного «пациента».
Он судорожно вдохнул. Ещё раз. Взглянул мне в лицо с восхищением... упал ниц.
Но мне было всё равно.
Очень сильно болело горло. Огнём горела ладонь – правая, которую я прижимала к его груди. Боль постепенно отпускала.
Прошла целая вечность. И на этот раз тишина взорвалась криками. Если бы эти люди осмелились, они пронесли бы меня на руках. Но – только славили моё имя, избегая смотреть в лицо.
Правда, «уколы» ещё ощущались. Вот вам сенсация, подумала я. Подавитесь ей! Усталость обволокла меня, и я не вполне осознавала, как брела дальше. Удивительно – обе перчатки остались безукоризненно чистыми.
Однако самое неприятное было ещё впереди.

* * *

— ...пытаясь воскресить миф о том, что Утренняя Звезда в состоянии даровать исцеление кому и когда угодно.
Ой, как много мигалок! Это ещё что такое? Голос, несомненно, принадлежал корреспонденту. Я слышала чью-то ещё скороговорку – тоже, конечно, из рыцарей камеры и микрофона. Язык был не тегарским.
Толпа расступилась. Причём, простых людей здесь почти не было. А были непривычно нарядно одетые коренастые мужчины с короткими усиками, темнолицые, с длинными волосами, заплетёнными в косичку. И вскоре я увидела причину всего этого.
Интересно, что занесло сюда Чрезвычайного Посла Федерации Никкамо? Нашего, кстати, недавнего врага, немало уничтожившего тегарцев во времена Гражданской войны. А, понятно. Потешиться над суевериями южных горцев, высмеять их нелепые попытки воскресить миф... и так далее.
Мне стало вначале стыдно, потом – обидно. Несколькими секундами позже я была разозлена до точки кипения... но продолжала улыбаться.
Словно во сне, не сводя взгляда с Её Превосходительства, я двигалась к ней. Посол вежливо улыбалась. Впрочем, вежливость, как подсказывало чутьё, была смешана с презрением и брезгливостью.
Я остановилась в трёх шагах – заметив, как напряглись телохранители. Дюжина мускулистых головорезов – их не очень-то изменили изысканные костюмы.
А вы красивы, Ваше Превосходительство. Стройны, высоки, только слегка портят вас широкие скулы и глубоко посаженные глаза. Зато какая золотая диадема на тронутых сединой коротких волосах. Какая кожа, глубокого шоколадного оттенка.
Да, вы красивы. Рядом с вами я меркну. Хоть я и благородного происхождения.
Посол чуть наклонила голову и приятным голосом что-то сказала. Я уловила только имена.
— Тахе Майтенаринн Левватен эс Тонгвер, Её Превосходительство тахе-те Кайстан эс ан Никкамо-Таэр рада приветствовать вас при столь необычных обстоятельствах, – учтиво послышалось справа от меня. Я кивнула, сохраняя молчание, вглядываясь в Её Превосходительство.
Напряжение вокруг нарастало. Наверное, сочли меня онемевшей или сумасшедшей. У нас в Университете тоже считают таких вот исцелителей людьми не вполне здоровыми. И я считала. Не очень давно.
Я чуть наклонила голову... и снова увидела. Ай-яй-яй, Ваше Превосходительство... Не бережёте себя, подставляя Ваши Изысканные Ушки слишком многим... балуетесь наркотиками, да и с суставами у вас неладно.
— Не бойтесь, – произнесла я спокойно и шагнула вперёд, снимая левую перчатку. Охрана сделала шаг в мою сторону, но Её Превосходительство жестом остановила их. Улыбалась она уже откровенно издевательски. Я различила амулет на её шее. И эти люди считают нас варварами.
Я не стала прикасаться к ней. Но чего мне это стоило! Черноты и мерзости в Её Превосходительстве было столько, что предыдущий нищий показался бы идеалом здоровья. Я боялась, что меня стошнит прямо на её роскошный мундир, но сумела удержаться. Улыбка на моём лице, как потом было видно на видеозаписи, под конец стала откровенно злобной. Ещё бы. Знали бы все вокруг, как мне было погано...
Я сняла вторую перчатку (многие инстинктивно закрыли лица ладонями), и, вслед за первой, бросила под ноги Её Превосходительства. Та тяжело дышала, глядя на меня широко раскрытыми глазами.
Только сейчас я заметила дула пистолетов, направленные в мою сторону. Плевать. Ничего я не боюсь... здесь и сейчас.
— Тысячелетия жизни Вам и Вашему достойному Правителю, – пожелала я, исполняя очередной знак Всевидящего Ока. Лишь я одна заметила, как испугалась госпожа посол, как дрожали её губы. Никто более этого не заметил. Молодцы журналисты, умеют предотвратить скандал.
Слегка поклонившись, я продолжила путь. Не удостаивая собравшихся ни единым взглядом. Всё, мне нужно где-нибудь отдохнуть. На узкой улочке, на почтительном расстоянии от посольских машин, ожидал кого-то изящный и красивый серый «буйвол» о двухстах лошадиных силах. Я непроизвольно шагнула в его сторону.
— Не согласится ли Светлая воспользоваться моим скромным экипажем? -- осведомился (не без иронии в голосе) стоящий у машины человек. Одетый в старенький серый костюм. С интересом наблюдавший за происшествием с Её Превосходительством. Вид у меня был измученный; удерживать улыбку было почти непереносимой пыткой. Болело всё, что может болеть.
— Согласится, – соблаговолила я. Когда дверь за мной захлопнулась, и водитель уселся впереди, я тихо попросила. – Отвезите меня в какой-нибудь парк, подальше отсюда. А потом в Университет. В больничный городок.
Водитель кивнул, но не успел тронуться с места. В окно тихо постучали. Я увидела, что к «буйволу» успела подобраться почти вся свита Её Превосходительства.
Дверцу машины открыли. Помогли мне выйти.
— Тахе-тари Майтенаринн Левватен эс Тонгвер эс ан Тегарон, Её Превосходительство тахе-те Кайстан эс ан Никкамо-Таэр просит Вас принять в дар вот это, – прошелестел переводчик. Кто-то из её свиты, согнав с лица своего спесь, с поклоном вручил мне шкатулку красного дерева. Я едва не выронила её, такая оказалась тяжёлая. Отдельно – золотую коробочку – вероятно, ключ. Поблагодарила, поклонившись куда учтивее, чем прежде.
Посол поклонилась мне в ответ. Когда я подняла взгляд, вся их процессия удалялась.

* * *

В парке было прохладно.
— Здорово сыграно, – признал мой новый знакомый, помогая (под локоть; запасных перчаток у меня не было) выбраться наружу. Шкатулку я оставила на сиденье. Честно говоря, мне было всё равно, что там, внутри.
Какая у него светлая кожа! Нездешний? Подвижный, худощавый, но – совершенно седой.
— Сыграно? – под глазами у меня появились тёмные круги. Я тайком от водителя проглотила ещё одну таблетку, и это оказалось очень кстати. Только не увлекаться, Май. У тебя ещё выступление в Университете. – Хотите, я вылечу вам зуб? Или... – я опустила взгляд и с удовольствием заметила, как краснота тронула шею человека. Интересно, кто он? На вид – не тегарец. Говорит с лёгким акцентом.
— Какой именно зуб? – хрипло уточнил он, стараясь выглядеть ироничным.
— Да хоть все три.
Он замолчал. Я прислонилась лбом к стволу старой ели. Как хорошо... и мерзко быть исцелительницей. Как мне это удалось? Почему я не удивляюсь этому?
Я тут же удивилась. И испугалась. И сразу же «выскочила из раковины». Исчезло эхо, исчезла «вата в ушах».
— Не хочу.
Лжёт.
— Врёте, – немедленно отозвалась я. Он опешил. От моей манеры говорить, конечно. А я хочу говорить именно таким языком.
— Вы меня пугаете, Светлая, – признался он. Мы встретились взглядами и улыбнулись. Я вздохнула.
— Я знаю, – подняла голову вверх. Незнакомец отвёл взгляд. – Сегодня я сама себя боюсь.
Я долго стояла, запрокинув голову. Наконец, стало вполне приемлемо. Главное, исчез комок из горла.
— Поехали, – предложила я.
— Вам не интересно, кто я? – поинтересовался незнакомец, когда мы, после пятнадцати минут непрерывных поворотов, добрались до здания с вымпелом Красного Месяца. – Или уже знаете?
— Нет, не знаю, – ответила я честно. – Но вы мне очень помогли. Крайне признательна.
Он помог мне выйти и смотрел вслед, пока за спиной моей не затворилась массивная дубовая дверь приёмного покоя.

Часть 1. Глава 2. Забытый талисман | Ступени из пепла (оглавление) | Часть 1. Глава 4. Диагностика

комментарии поддерживаются сервисом Disqus

Комментарии

Комментарии поддерживаются системой Disqus
Rambler's Top100