Константин Бояндин - Шамтеран I - Ступени из пепла, часть 1 глава 6

Константин Бояндин - Шамтеран I - Ступени из пепла, часть 1 глава 6

Часть 1. Глава 5. Тайник | Ступени из пепла (оглавление) | Часть 1. Глава 7. И очень опасна

1.6. Выступление

Если верить инструкции, стиральный комплекс может действовать и без моей помощи. Правда, собираться пришлось в жуткой спешке. Надеюсь, мой запрет на проведение уборки всё ещё в силе – не очень хочется, чтобы кто-нибудь заметил мину-ловушку и свёрток под кроватью.
Ф-ф-фу, едва успела!
В сто пятой, «предбаннике», было уже людно. При моём появлении произошла некоторая, к счастью, короткая, суматоха. Майстан (припомнила я почти сразу), главный администратор, тут же подошёл ко мне, вежливо поклонился. Я ответила, как положено. На этом формальности были закончены – и хорошо. Устала я от поклонов и церемоний за сегодня. Вообще казалось, что из дому я вышла дня три тому назад.
Имя я могла бы и не вспоминать. У нас, оказывается, часть традиций Южного Союза уже соблюдается. Например, ответственные стали носить опознавательные значки – кто такой, за что тут отвечает и так далее. Я представила, как должен был бы выглядеть мой значок, и едва не прыснула со смеху.
— Рад вас видеть в прекрасном расположении духа, – улыбнулся Майстан (точно, ему уже сообщили про нововведения в поддержании чистоты у меня в апартаментах). – Вот текст вашей речи. Всё, как было согласовано. Если захотите что-то добавить, будем признательны.
Да знаю я, знаю. Вот оно, доказательство того, что я марионетка: говорить то, что якобы велела сказать Её Светлость. А на деле – Министр внутренних дел Южного Союза, в который графство формально входит как автономия.
— Если можно, – указала я на свою губу. Кровь удалось остановить, но скудного запаса средств первой помощи на большее не хватило.
— Ох, какое несчастье, – Майстан дал знак и ко мне тут же подошли двое – один в бело-зелёном халате, врач. Смутно помню лицо, значка не вижу. Должно быть, под халатом.
— Не извольте беспокоиться, тахе, – он присел передо мной и раскрыл небольшой чемоданчик, который ему подал напарник. – Будет немного жечь. Закройте глаза, ненадолго...
Я послушалась. Приятный запах... мазь? Мне осторожно нанесли её на ранку. Больно не было, было страшно щекотно. Чего мне стоило усидеть на месте!
А потом действительно стало жечь. И ещё как. Мне потом сказали, что у меня было настолько спокойное выражение лица, что врачи даже подумали – не перепутали ли мазь. Нет, не перепутали. Минуты через три страдания окончились, я открыла глаза.
— Нет-нет, не надо облизывать, – всполошился врач, протягивая салфетку. – Не болит?
Я заглянула в зеркало, по правую руку; по традиции – латунное. Нет, всё в порядке, ранка зажила. Готова к представлению.
— Не болит, – встала я. – Мне уже пора?
— Нет ещё, тахе, – Майстан указал за спину. Да, чей-то голос всё ещё раскатывался над площадью – не помню, кто это, усилители немного искажают звук. Ну, ладно.
Я присела в кресло, чтобы не смущать остальных, прикрыла глаза. Впрочем, в Университете ко мне относятся намного проще. Почти как ко всем остальным.
Странно, но это приятно.

* * *

Как много людей пришло на церемонию открытия выпускного праздника!
Конечно, студентов в Университете намного больше. Но привилегия посещать праздники появляется только с шестого курса. Остальным придётся довольствоваться либо пересказами, либо просмотром записей – если будет, где смотреть. С ума сойти... восемь лет в школе, ещё восемь – в Университете... и не помню ни единого дня! Как такое может быть?
Я ощущала полнейшую беспомощность. Солнце освещало меня, тысячи людей смотрели на меня, позади воцарилась полная тишина. Листки лежат передо мной. Мне не придётся перелистывать их – есть для этого помощники. Мне нужно всего лишь прочесть всё, что там написано.
Ветерок коснулся моего лица, а я всё боялась начать. Горло пересохло.
Но стоило произнести первое слово и ощутить внимание слушателей, как оцепенение начало проходить. Должно быть, я выступаю не в первый раз.

- - -

Речь написана знатоком своего дела. Читается легко, и, содержание, в общем, предполагавшееся – о выдающемся вкладе графства и его достойных детей (основателя Университета, я надеюсь, тоже включили в число этих достойных) во всё на свете, о прогрессе и порядке, о новом и прекрасном, о древнем, но милом сердцу...
Я не сразу осознала, что последняя страница речи прочитана. Никто не торопился намекать мне, что роль моя сыграна. И люди внизу – они тоже ждали. Ждали чего-то ещё.
«Это» состояние – наподобие того, перед первым исцелением, у аптеки -- пришло мгновенно и почти неощутимо. Уже сделал ко мне осторожный шаг улыбающийся Майстан, но...
— Сограждане, – произнесла я тихо. Мне показалось, что голос мой раскатился по-над площадью, словно раскат грома – хотя, конечно, этого быть не могло. Позади меня засуетились люди. Что-то там происходит не так, но силой выдворять меня ещё не нужно.
Внимание тех, кто слышал меня, кто смотрел на меня глазами и объективами камер, обволакивало; в нём ощущалось и тепло, и прохлада, и уколы, и жар – всё сразу.
— Сегодня я впервые увидела настоящий мир. Я не замечала его долгие годы, – продолжила я. Внимание усиливалось; воздух становился ощутимо плотнее, сердце билось так сильно, что я испугалась – какой меня увидят те, кто слышит мои слова?
— Мир, который изменился за одну ночь, – доносилась до меня собственная речь. – Мир, в котором многое изменится, но изменится так, что мы не пожалеем об этом.
Они были все – внимание. Невероятно, но я ощущала: они верят каждому моему слову. На чьё лицо ни падал бы мой взгляд, я видела – человек этот согласится с каждым моим утверждением.
— Я желаю нам всем, чтобы та мечта, ради которой мы живём, осуществилась, – слова возникали из ниоткуда; но сознание оставалось кристально чистым – это были всё-таки мои мысли, мои слова. – Я прошу вас запомнить этот день, что бы ни случилось впоследствии. Я говорю тем, у кого нет ещё мечты – прошу, прислушайтесь к себе. Вы просто не слышите её голоса. Но вы услышите его.
— Я рада оказанной мне чести, – я положила руки перед собой и люди внизу, все, шевельнулись, будто не желали, чтобы я уходила. – Мне будет недоставать этого дня, что бы ни случилось завтра.
И, поклонившись на три стороны света, я в который уже раз исполнила знак Всевидящего Ока.
И вот тогда начались аплодисменты.
Что-то тихо щёлкнуло, и я поняла причину суматохи у меня за спиной. Пока я говорила «от себя», микрофон не был включен.

- - -

— Изумительно, изумительно! – восклицал Майстан, вытирая слёзы. К своему собственному изумлению я понимала, что это всё на самом деле. Его действительно тронули мои слова.
— Май, ты прелесть! – меня обняли три совсем молоденькие студентки -- вид у них был одновременно виноватый и сияющий. А мне хотелось провалиться под землю. От смущения – я не могла понять, за что мне всё это.
Руки вновь начали трястись.
Майстан заметил это первым.
— Бывает, тахе, – кивнул он. – Вы переволновались. Давайте, я провожу вас – может быть, желаете чего-нибудь выпить? Безобидного, – добавил он немедленно. Ну да, мне же не положено пить ничего крепче сока...
— С удовольствием, – кивнула я. И мы прошествовали с ним, важно и молча, мимо многих людей, каждый из которых улыбался. Нет... не пойму... такого не должно было быть. Ну да ладно. Будет, что вспомнить.
Буфет был почти пуст. Сегодня все будут в Больших Праздничных Залах. Единственный раз в году не будет ограничений на то, чтобы «лица противоположного пола участвовали в празднествах в помещениях, предназначенных иному полу». При таком количестве одновременно обедающих студентов – вовсе не архаичная мера предосторожности...
— Прошу извинить меня великодушно, – Майстан что-то сказал в телефонную трубку и тотчас же спрятал её в карман. – Сейчас вам всё предложат. Буду рад встретиться с вами сегодня вечером. Оставайтесь такой же прекрасной! – почти крикнул он, стремительно удаляясь по коридору. Бедолага. Столько дел.
Я оглянулась. И мужская, и женская половины пусты. За стойкой никого нет. Ну и ладно, торопиться мне некуда. Хотя нет, пить хочу – страшно.
Я уселась на табурет, некоторое время сидела, прислушиваясь к своим ощущениям. Было отчего-то очень хорошо – когда Хлыст «сделал признание», было так же приятно. А обязательный «довесок», когда, во избежание зависти Нижнего мира, положено выбранить ту, кому признаёшься, только усилил ощущение – не казался формальностью. Хлыст, увы, оба раза был искренен.
Сейчас было так же хорошо. Просто хорошо, и всё.
— Тахе-те? – произнесли учтиво, я подняла голову с локтей. Надо же, чуть не задремала.
Напротив, за стойкой, появился высокий парень в униформе – с короткой бородкой, аккуратно стриженый, по виду – уроженец Архипелага Ронно, владения Империи Роан. Правда, некоторое время архипелаг принадлежал Королевству Тегарт-паэр. Нынешнему Южному Союзу государств Шеам...
Я замерла. Я узнала его. Точнее, словно вспомнила после долгих-долгих лет забвения самого его вида и голоса. Он вырос... но те же пепельно-серые волосы, глубоко посаженные тёмно-зелёные глаза, точёные черты лица. Цветом кожи – словно тегарец. Каким ты стал красавцем! Что забыл ты здесь, в Тегароне?
Он вздрогнул, едва не упустил драгоценный хрустальный бокал. Поставил его на стойку.
— Тахе Майтенаринн, – обратился он учтиво и улыбнулся. – Приветствую, Светлая.

- - -

Я ничего не понимала. А когда начала понимать, чуть не расплакалась, тут же.
— Дени, – прошептала я. – Ты? Почему ты... здесь? Откуда?
Если бы он не поставил бокал на стойку, то на этот раз точно разбил бы его.
— Май? – спросил он неуверенно. – Что с... Вами?
— Дени, – повторила я. – Дайнакидо-Сайта эс Фаэр, ты меня не узнаёшь?
Он придвинулся вплотную к противоположной стороне стойки.
— Не узнаю, – повторил он, не улыбаясь. – Май... Королева... откуда ты?
«Откуда ты?»
— Если бы я знала, – слёзы пришлось сдерживать из последних сил. – Я ничего не помню. Я... сегодня я проснулась. Во всех смыслах. Я не знаю, сколько... спала.
Дверь в кладовую открылась, оттуда выпорхнула низенькая девица – кожа шоколадного цвета, чёрные волосы, большие тёмные глаза, тонкие губы. Круглое лицо. Тоже с юга, из владений Империи. Как и Дени, принадлежит к одному из Великих домов – судя по лицу, по одежде, по манере держаться. Вот это да! Здесь, в Тегароне, на краю света!
— Лас... – голос Дени неожиданно сел. – Ласточка, сделай, пожалуйста, нам чая. Только не очень крепкого.
Девица (студентка, неожиданно вспомнила я, где-то уже встречались) отчего-то с испугом глянула на меня, улыбнулась, коротко поклонилась и скрылась из глаз.
Дени смотрел на меня. Странным взглядом. Пока я пребывала в забытьи, тело моё успело отреагировать.
Ma es matafann ka, – прошептали мои губы.
Es foar tan es mare, – отозвался Дени немедленно. На этот раз и у него в глазах что-то блеснуло. Я опустила голову; Дени не любит слёз. Точнее, не любит, когда другие видят его слёзы.
Я положила камушек-«конька» перед ним. Дени вздрогнул. Запустил в карман униформы правую руку. Пальцы плохо слушались его; видно было, что и его руки дрожат.
На стойку лёг ещё один «морской конёк». Почти такой же, как мой. Но с целым хвостиком.
Я прикоснулась к его талисману... забрала, ощущая, что поступаю правильно. Он забрал мой.
Мы подняли головы и встретились взглядами.
— Я уезжаю, – произнесла я и поразилась, как быстро и неожиданно приняла решение. – После праздников.
— Навсегда? – Дени казался спокойным.
— Да, Дени.
— Я ждал этих слов, – он улыбнулся и отвернулся. Я тоже отвернулась. Ненадолго. – Я с тобой, Королева? Я всё ещё нужен тебе?
— Да, Дени, – я сняла перчатку, но он покачал головой.
— Прошу, не сейчас. Лас... она совсем перепугается. Ты действительно ничего не помнишь?
Я отрицательно покачала головой.
— Я всё сделаю, Май. Я знал, что ты... вернёшься. Помнишь нас... нас, всех?
Я вновь покачала головой, ощущая, что мне становится по-настоящему страшно.
Дени оглянулся. Лас – Ласточка – уже несла поднос.
— Пусть она останется, – шепнул он. – Мы поговорим вечером, ладно?
Я кивнула. Мне вновь становилось хорошо. Но я всё не могла понять, отчего.
— Лас-Таэнин эс ан Вантар эр Рейстан, – едва слышно сообщил Дени, отстраняясь.
Он указал ей на ближайший столик на женской половине.
— Лас... – она вздрогнула и едва не уронила поднос. Да что же это? – Лас-Таэнин... я прошу выпить чая вместе с нами. Я так давно не видела Дени, – о Великая Матерь, что я говорю? – Я не задержусь надолго.
— Хорошо, – неожиданно решительно отозвалась девушка. Волосы у неё действительно были расчёсаны на манер ласточкиного хвоста. Вместо шапочки, как у меня, Лас носила тонкую сеточку (поверх причёски) и вязаные, едва различимые перчатки до локтей. Интересно! – Спасибо, Светлая.
— Светлая, – эхом прозвучал Дени.
— Просто Май, пожалуйста, – попросила я. – Хочу, чтобы говорили с человеком, а не с талисманом.
Они оба рассмеялась, она – почти без боязни.
Чай мы пили молча. Как и положено.

* * *

— Дени, – позвала я его, когда почти совсем дошла до выхода. Он поднял взгляд. Я вернулась к стойке. – Слушай... «шипучки» у тебя нет? Или я отстала от времени, и такую гадость уже не пьют?
Он рассмеялся.
— Пьют-пьют, – подозвал Ласточку, что-то шепнул ей. Так кивнула и исчезла в кладовке. – Что... давно не пила?
— Ты же знаешь тётушку. Девице благородного происхождения...
Мы рассмеялись оба. Лас уже несла поднос, на нём – шесть пакетиков. Всё ещё есть, удивилась я. Кто бы мог подумать...
— Она тоже сладкоежка. И страшно любит «шипучку», – сообщил Дени, когда Лас вновь оставила нас вдвоём. – Наверное, сильнее тебя. Предки ей не позволяют пить даже по праздникам. Представляешь?
— Вполне. До вечера, Дени... Я забегу перед началом, хорошо?
— Буду ждать, – кивнул он. И мы распрощались.

- - -

Лас-Таэнин промчалась мимо меня, с коробками в руках. Ах, ну да, готовят застолье – это ж как надо вооружиться. Стойте... Хлыст упомянул «первый день». Что, в этот раз Выпуск длится дольше одного дня?
Однако.
Пока я размышляла надо всем этим, на горизонте показалась Лас, бегущая назад, в буфет.
— Лас... – неуверенно обратилась я, отчасти ожидая, что она только прибавит скорости.
Она остановилась, улыбнулась, вытерла руки (в каком-то белом порошке... сахарная пудра?)
— Возьми, – протянула я ей три пакетика. Она тут же смутилась. Вероятно, даже покраснела... тёмная кожа вполне могла это скрыть. Но обоняние не обманешь.
— Нет... я не...
— Ты же любишь, я знаю, – она протянула руку неуверенно, словно ожидая, что я отдёрну свою и покажу ей язык. – Я тоже люблю. Пожалуйста.
— Я знаю, – ответила она, уже уверенно и немного иронично. – Спасибо!
И всё. Надо удивляться, как пол не загорается под её ногами – носиться с такой скоростью.
А когда я пришла к себе, то, признаться, засунула пакетики в шкафчик со всякой такой мелочью и думать о них забыла. Потому что из-под кровати выглядывал кончик провода от мины-сюрприза.
Так.
Судя по звукам, стирка закончена. Если я правильно помню, там ещё захода на три. Как раз к восьми вечера успею. Заодно примету исполню: покончить с пылью и грязью, потому что убираться во время праздников можно только в крайнем случае.
Как непривычно было пользоваться пылесосом! Даже таким, который, кажется, сам во всём разбирается, а человека терпит единственно из вежливости.

Часть 1. Глава 5. Тайник | Ступени из пепла (оглавление) | Часть 1. Глава 7. И очень опасна

комментарии поддерживаются сервисом Disqus

Комментарии

Комментарии поддерживаются системой Disqus
Rambler's Top100