Константин Бояндин - Шамтеран I - Ступени из пепла, часть 3 глава 1

Константин Бояндин - Шамтеран I - Ступени из пепла, часть 3 глава 1

Часть 2. Глава 8. Разбитое зеркало | Ступени из пепла (оглавление) | Часть 3. Глава 2. Следы на воде

Часть 3. Ступени из пепла

3.1. Вид с вершины

Тишина. За окном – темнота, рассвет не скоро. Что выбросило меня из сна? Так рано?
Лас... так и уснула в кресле, рядом со мной. Бедняжка. Губы слабо движутся... что тебе снится? Вчерашний полёт? Я не знаю подробностей. Знаю только, что захват «кукол» был страшным зрелищем. Хоть никто и не пострадал.
Ладно. Это в прошлом. Мёртвые с мёртвыми.
Тихо одеваюсь.
Прикасаюсь к руке Лас – она вздрагивает, открывает глаза, моргает. Прикладываю палец к губам. Она кивает.
Стук в дверь. Слабый-слабый.
Реа-Тарин. С ней ещё кто-то, я их не знаю. Закутаны в бесформенные балахоны, в тёмные тона. Делает нам знак – идёмте. Удивительно, и я, и Лас движемся спокойно, словно так и должно быть. Диадема. Реа-Тарин протягивает руку – я передаю ей символ Утренней Звезды.
Темно. Я чувствую только Ласточку. Удивительно, но я ощущаю спокойствие. Такое... величественное. Да. Я не нахожу более подходящего слова. Прочие же совершенно недоступны восприятию. Как такое может быть?
Мы сворачиваем в сторону от главного входа в Университет. Шествуем переходами. Запах пыли. Книги. Старая краска, изредка залетающие птицы и летучие мыши.
Свежий воздух.
Долго бредём по парку, пока не подходим к ручью.
Тут я полностью просыпаюсь и осознаю, что происходит.

- - -

Ключевая вода, ты одна чиста, ты одна очищаешь и избавляешь от злых духов. Тот, кто в ущербную луну омоется ключевой водой, предстаёт перед тремя мирами в подлинном виде.
Тот, кто утерял облик свой, увидит в ключевой воде его, вновь.
Тот, кто...
Холодная вода. Очень холодная. Покорно стою, пока меня вытирают жёстким куском ткани – странно, мне не холодно. Реа помогает мне облачиться в просторную одежду, скрыть голову под капюшоном с чёрной каймой. На ней самой – такая же одежда. Я ощущаю себя невероятно спокойной. Так не бывает. Но это не сон, я знаю.
Лас-Таэнин, рядом со мной. Знаю, что она. Над ней исполнили те же действия. Техаон, ночь перед солнцестоянием. В следующую ночь сбудутся сновидения – из тех, что приходят перед рассветом.
Где наши сопровождающие?
Реа исчезла. Прочие – тоже. Мы остались вдвоём. Теперь... нам предстоит прийти самим туда, где нас будут ждать. Я знаю, где это. Терпи, Лас, туда долго идти. Она молчит. Думаю, она тоже знает, куда мы идём, но я впитала каждый камушек этого города, вобрала каждую тропинку. Как я хотела убраться отсюда, убраться навсегда.
В путь.
Очень неудобно идти в сандалиях. Непривычно.

- - -

Время медленно ползёт вспять.
Оказывается, молчать и думать не так уж и сложно. Мне удаётся настроиться на то, чтобы двигаться и думать, поручив своему телу выбирать верную дорогу.
Вчера. Красные глаза в зеркале по ту сторону... сколько в них было ненависти. Откуда столько? Что я тебе сделала?
Как странно было... казалось, что, если я попытаюсь прыгнуть внутрь зеркала, то смогу выяснить всё, сразу и окончательно. Когда зеркало проваливалось внутрь самого себя, я заметила. Был провал, было нечто вроде двери, можно было пройти. Я не рискнула. Помню только буйную радость, не мою радость, неправильную. Помню, как она схлынула...
Вижу окраину парка. Ни души. Никто не осмелится усмехнуться, глядя на нас, никто не укажет пальцем, никто не бросит косого взгляда. Владыки Нижнего мира мстительны. Если кто-нибудь из них усмехнётся этим же вечером из глубин зеркала... ночь встанет перед тобой, вечная ночь. Вчера ещё я сочла бы это сказками, детскими «страшилками». Сейчас же ощущаю чьё-то слабое присутствие. Оно не ободряет, но и не пугает.
Позавчера...
Вон там. Через два холма, пока не откроется вид на гору. Старую, низкую, сточенную временем. Туда лежит наш путь. Странно, я не устала. Та, что бредёт рядом со мной – тоже. Никто не попадается нам по пути. Ну да, ведь рассвет ещё не скоро. Время не имеет теперь значения – со мной нет ни часов, ни прочих полезных безделушек. Только одежда, позволяющая скрыться от взгляда, да небольшой нож в чёрных ножнах.
Позавчера... Промелькнуло и пропало. Как много может случиться за сутки. Кто-то облетел половину мира, кто-то видел, как земля погружается в глубины моря, кто-то видел безумие в красных ободках по ту сторону стекла.
Как быстро работает память. Мы прошли так немного, а я успела вспомнить целых два дня, почти каждую минуту. Парк. Бегущие по экрану строчки. Загадочный двойник с бессмысленным лицом. Скупые сообщения о штурме... два слова перенесли всех, кто был жив и помнил обо мне – перенесли по ту сторону существования. Два простых слова... выживших нет.
Мы выжили.
Выживших нет.
Но это неправда... что-то сумело выжить, уползти, спрятаться в удобную пещеру. Как тебя зовут? Кто знает подлинное имя твоё?
Третий день. Ничего не было. Только вечером... прохлада, ощущение ясности и здоровья, огромная луна перед глазами. И обволакивающее, горячее внимание... тёмные лабиринты, по которым я странствовала во сне. Ты больна, Королева...
За этим холмом – подножие горы. Та, что идёт рядом, спотыкается... помогаю ей не упасть. Не следует спотыкаться, входя на погребальную гору. Впрочем, до границы заповедного мира ещё несколько десятков шагов. Так что это не тёмный знак, просто предостережение.
Граница.
Останавливаемся.
Успели вовремя. Солнце ещё не показалось.
Обелиск на вершине выделяется, подсвечен сбоку пурпуром – скоро рассветёт. Где-то там. На южном склоне. Там, где многие столетия оканчивают свой путь принадлежащие к дому Тонгвер. Вначале – туда.
Только теперь начинают болеть уставшие ступни.
Терпи. Это только начало.

- - -

Когда я увидела восемнадцать новых плит в последнем владении дома Тонгвер, у меня впервые схватило сердце. Наверное, я покачнулась. Лас поддержала меня под руку... и одна из тех фигур, что готовили нас к этому пути, подошла с востока, опустилась у первой плиты, преклонила колено... Сняла капюшон.
Я знала, кого увижу. Кто ещё мог так изящно передвигаться, кто мог быть такого роста?
Теране Эсстар Тегар-Тан ан Тегарон. Как и я, без диадемы. Она так и застыла, глядя перед собой, на свежий гранит погребальных плит. Я подошла к первому камню.
Имена, имена... смерть уравняла всех. Восемнадцать человек находились в доме в тот момент. Все они здесь, пусть даже не под каждой плитой покоятся останки.
Мама...
Я не помню тебя. Прости меня, я не помню. Надеюсь, я вспомню. Я даже не помню лица; та усмехающаяся маска, которая открылась мне при опознании, не была твоим лицом. Не могла им быть.
Время обнажить оружие... небольшой каменный нож в чёрных ножнах.
— Vorgh as en Tae, – слышу свой собственный голос. Думала, не смогу и прошептать... а слова разносятся, словно раскат грома. – Vorgh vert Tae faer beart – по воздуху с востока на запад, поднять над головой, кончиком клинка прикоснуться к северной части плиты, провести на юг. – Sien fae maerte.
Всё, мама. Отныне иные силы будут заботиться о тебе. Смерть очищает всё. Смерть прощает и учит. Даруй нам силы жить дальше.
Позволь мне вспомнить твоё лицо... Приходи ко мне в сновидениях.
Отец...
Я не помню тебя...

- - -

Лас оставалась рядом с Её Светлостью. Она не смела поднимать взгляда, но каким-то образом чувствовала, как последнее движение ритуального ножа что-то прерывает, что-то прекращает, проводит границу между мирами. Это пугало её; но та, что была рядом с ней, оставалась спокойна. А ещё вчера Лас-Таэнин испугалась бы даже подойти к Её Светлости: если Светлая казалась иногда ярким маяком, свет которого вынуждал отводить глаза, то Теране Эсстар – ослепительным солнцем.
Лас ощутила, когда Майтенаринн подошла к той самой плите.

- - -

Дядя...
Нет. Не стану вспоминать сейчас. Это символ, твоё тело отправится на родину: давным-давно малый дом запретил хоронить тебя здесь. Не в моих силах отменить запрет. Я не всемогуща.
Ройен.
Один из немногих, кого я помню. Я задержалась у этой плиты... не верю, чтобы и ты был «висельником». Наверное, твоя кажущаяся покорность позволила тебе избежать вечной сонливости, от которой разум иссыхает, человек превращается в скорлупу, неожиданно ломается и осыпается прахом. Я помню, как ты утешал меня, когда мне устраивали выволочки за попытку пронести домой любимую книгу. Помню, как мы с тобой гуляли по лесу.
Прости меня. Я не в силах противостоять Нижнему миру. Я обязана отдать и тебя.
Нож останавливается у южного края плиты.
Следующая плита.
Мианнесит эр Тонгвер.
У меня не сразу достало самообладания начать формулу.
А когда я принялась её читать, что-то очнулось... что-то попыталось остановить меня. Что-то, что находилось неведомо где, вдали от пустой могилы.
Vorgh as en Tae. Смерть очищает всё. Нет... не всё. Есть вещи, которые невозможно очистить.
Что-то противостояло. Пыталось помешать мне. Сбить с мыслей, заставить забыть формулу. Нет.
Vorgh vert Tae faer beart. Смерть прощает и учит. Нет, не всё прощается.
Что-то уже не давило... что-то рвалось, пыталось уйти, избегнуть оков, которые накладывает формула.
Sien fae maerte.
Пропала. Улеглась. Нет тебе места среди живых, быть тебе погребённой. Пусть все считают тебя мёртвой. Солнце сожжёт тебя, луна ослепит тебя, всё живое не будет тебе радо.
Когда я принялась вычерчивать последний знак, сила, которая пыталась удержать меня, взбесилась.
Если бы можно было перевести то, что происходило, в слова – наверное, то, что было под плитой, кричало бы «Нет! Отпусти! Не смей!».
Нож... как он разогрелся. Я с силой прижала его острие к плите... испугалась даже, что разломится. Нет. Выдержал. Как только символ был окончен, сила перестала сопротивляться. Сдалась. Я ощущала смутную угрозу... чувствовала, как пот градом катится по лицу, испытывала слабость и дрожь. Нет. Нет тебе места среди живых.
Пусто. Ушла. Неужели... нет, я права, это живучая тварь. Только, когда я доберусь до её логова; только, когда спрошу, кто она и зачем причинила столько зла. Только, когда услышу ответ, будет ей прощение...

- - -

Майтенаринн присоединилась к остальным двум, ощущая себя ослабевшей и больной. Терпи, Май. Держись. Когда Теране Эсстар поднялась и начала прощальную песню, последние слова к тем, чьим солнцем стала луна, Май не сразу смогла присоединиться.
Птицы умолкли... никогда они не пытаются вмешаться в эту песню.
Но даже сейчас Майтенаринн испытывала не боль и чувство утраты. Только усталость.
Несколько пригоршен зёрен – на каждую могилу. Май смотрела, как Её Светлость и Лас приглашают птиц снять прикосновение Нижнего мира с погребальных плит, и силы начали возвращаться.

* * *

Камень, поставленный для Дайнакидо-Сайта эс Фаэр, находился на восточной стороне, там, где находили последнее пристанище почётные гости государства. На этот раз я была... нет, не зрительницей. Помощницей. Как и Её Светлость по правую руку от меня, я помогала. Присутствием.
Теперь я заметила других. Тех, что пришли выразить скорбь. Там, у места успокоения Тонгвер, их было не видно – не осмеливались подойти близко. Здесь становилось ясно, как много людей вокруг. И ни одной камеры, ни одного мёртвого глаза. Хотя, вероятно, и сейчас есть такие, что не почитают даже этот обычай - смотреть на происходящее только своими глазами.
Лас совершала то, что подобало совершать потомку дома Вантар эр Рейстан. Всё было иначе. Я чувствовала, как ей тяжело. Мне куда легче: я на своей земле, у меня остались пусть дальние, но родственники, а она? Одна, отвергнутая домом, оставшаяся с теми, кто виновен во всех её бедах.
Я ощущала её надежду. На что-нибудь. На малейший знак. На маленькое, но чудо. Я не смогла оставаться безучастной, напряжение Лас сводило с ума. Я прикрыла глаза, надеясь, что никто этого не заметит, и попросила силы, что древнее меня, дать Лас-Таэнин возможность сотворить чудо... пусть даже небольшое, пусть даже один раз в жизни. Чтобы по эту сторону существования её удерживало нечто большее, чем данная мне клятва.
Ритуал подходил к завершению.
Лас-Таэнин уколола себя в левое запястье, вонзила нож, кончик которого был окрашен живым багрянцем, в землю у изголовья. Медленно опустилась на колени, прикоснулась лбом к плите. Я видела, как беззвучно шевелятся её губы.
Тихий вздох. Боковым зрением я заметила, как вздрогнула, приподняла голову Её Светлость.
Так же поступила и я.
Росток появился из земли. Вплотную к месту, где нож входил по самую рукоять. Росток превратился в побег, стремительно поднимался, выпускал новые ветви.
Лас медленно подняла голову, только когда куст, чуть выше меня ростом, раскинулся у северного края плиты.
Шиповник.
Украшенный светло-алыми цветами. Много, много цветов.
Лас-Таэнин медленно, как во сне, оглянулась. Протянула руки к ветке, сжала её в ладонях, не обращая внимания на пронзающие кожу шипы. Замерла, склонив голову. Я видела, как кровь капает на землю...
Поднялась. Посмотрела на свои руки. Подняла их над головой, исполняя знак Всевидящего Ока. Новый вздох... я понимала людей.
На ладонях её не было ни капли крови. Ни одной раны.
Лас-Таэнин взглянула на меня. Едва заметно указала головой – подойди.
Ох, как мне было страшно...

- - -

Майтенаринн поднялась, медленно подошла, остановилась по другую сторону от плиты. Куст возвышался по левую руку. Медленно опустилась на колени. Обхватила ладонями колючую ветвь, сжала изо всех сил.
Такой боли она никогда ещё не испытывала.
Мир потемнел перед глазами, тишина окутала всё вокруг, тонкая полоска солнца угасла, исчезли все, кроме Лас-Таэнин напротив. Майтенаринн с трудом заставляла себя не закричать. Боковым зрением она видела смутные тени. Кто-то собрался вокруг, молча наблюдая за её страданиями. Капля крови упала на землю...
Я вытерплю.
Ещё одна капля. Казалось, что земля обугливается, дымится там, где кровь попадает на неё.
Я вытерплю...
Тени шагнули ближе. Холодно, как холодно... а в руках – кипящий свинец.
Ещё одна капля...
Тёплое прикосновение к правому плечу... Не голос, нет, тень голоса. Всё... довольно, отпусти, не мучай себя.
Ещё одна капля...
После того, как пять капель впитались в землю у корней куста, окружающий мир вернулся.
Майтенаринн отпустила ветвь. Стараясь не глядеть на руки, поднялась, исполняя знак Всевидящего Ока.
Все вокруг – многие тысячи людей – упали на колени, закрывая голову руками. Они видели, как всех трёх, что находились близ могилы, окутало малиновое, медленно угасшее сияние.
На руках Майтенаринн не было ни капли крови. На ладонях – ни единой раны.
Шум крыльев.
Сотни, тысячи, миллионы лесных птиц прибыли изо всех окрестных лесов. Они облетали гору – ночь ненадолго опустилась на гору, скрытую от солнца огромной стаей... и возвращались, возвращались к себе домой.
Небо очистилось.
Лас-Таэнин вновь опустилась на колени и прикоснулась лбом к плите. Забрала нож. Сорвала цветок, протянула его Майтенаринн. На траурном одеянии почти нет места для подобных украшений.
Второй цветок – Её Светлости. Та приняла его, склонив голову.
Третий цветок...
Втроём они направились к обелиску. Единственное сооружение в городе, символизирующее Властителей Миров. На этот раз Лас-Таэнин протянула Майтенаринн руку. Рука была холодной и очень сильной.

* * *

Когда они встали, последний раз прикоснулись к обелиску и повернулись к нему спинами, чтобы покинуть землю, принадлежащую трём мирам, на горе никого, кроме них, уже не было.
Её Светлость первой опустила капюшон и завязала под подбородком чёрную ленту. Траур вступает в силу.
Её спутницы сделали то же самое.
За границей горы, обозначенной выложенной из камня полосой, их пути расходились. До заката солнца им нельзя было теперь находиться в обществе друг друга... много чего было теперь нельзя.
Майтенаринн, сама того не зная, направилась к камню у озера – где не так давно разговаривала с Лас. Может быть, долгие часы, что она проведёт там до заката, помогут понять хоть что-нибудь.
Она не знала и не осмелилась бы спросить, куда направляется Лас, где проведёт ближайшие три дня Её Светлость.
Зато Лас отчего-то знала, где находится Майтенаринн... когда думала о ней. Хотя нельзя было думать о тех, кто, как и ты, носит под подбородком чёрную ленту. Но иногда не думать не получалось.

Часть 2. Глава 8. Разбитое зеркало | Ступени из пепла (оглавление) | Часть 3. Глава 2. Следы на воде

комментарии поддерживаются сервисом Disqus

Комментарии

Комментарии поддерживаются системой Disqus
Rambler's Top100