Константин Бояндин - Шамтеран I - Ступени из пепла, часть 3 глава 7

Константин Бояндин - Шамтеран I - Ступени из пепла, часть 3 глава 7

Часть 3. Глава 6. Подземная паутина | Ступени из пепла (оглавление) | Часть 3. Глава 8. Крылатые псы преисподней

3.7. Белая башня

Замок на входной двери уже впускал Ласточку без моей подсказки.
Извини, птица – сегодня я попытаюсь выспаться, как положено. Надо будет попросить, чтобы тебе устроили переезд в соседние со мной апартаменты – пустуют. А так...
Я осторожно подняла её. Уморилась. Даже не пошевелилась. Тяжёлая ты, когда спишь. Спи, я осторожно...
У неё было тихо. Эха не ощущалось... «смыло». Разрушилось.
Впервые я поняла, что означает «спит, как убитая». Именно так она и спала. Не ощутила, как её раздевают, как укладывают. Высыпайся, у тебя ещё четыре трудных дня. Траур – испытание для сознания, незачем наказывать ещё и организм. Всё. Медвежонка – рядом. Раз ей лучше спится с ним, пусть.
Добрых сновидений, Лас.
Спустилась к себе. Ложная бодрость. Глянула на терминал. Много сообщений, срочных – ни одного. «Заговорщики» бы просто позвонили мне. По другому телефону, прежний у меня для виду. Как память.
Нет, надо ложиться. Оставила ночник, закрыла глаза. Долго лежала, слушая слабый-слабый шелест моря – это ночник, неплохо придумали. Меня лично хорошо усыпляет.

- - -

Что-то выбросило меня из сна. Сердце... тяжело стучит. Отдаётся в висках.
Я иду, иду, иду...
Кто-то бредёт ко мне. Нет. Не здесь, не в апартаментах. Где-то в другом месте. Кто-то ищет меня. Мне показалось – не проснись я немедленно, увижу то, чего не следует видеть.
Дождь за окном. Слабый-слабый – завтра вылезут молоденькие грибы. В парке их всегда много, собирать не положено – белкам и хомякам на съедение.
Я встала – не могу заснуть. А надо. В голове сумбур, слишком много мыслей.
Я остановилась перед зеркалом.
Что там, по ту сторону? Потрогала стекло, усмехнулась. Масстен совершенно чётко ответил бы, что там. Сколько там каких материалов, транзитных и фантомных микросхем, сверхпроводящих слоёв и прочих достижений прогресса. Ответил бы на вопрос исчерпывающе, но – на другой вопрос.
Я подняла руки над головой.
Исполнив знак Ока, я заметила странный, быстро промелькнувший ореол вокруг себя самой. Очень интересно. Откуда это?
Зеркало осветилось.
Ощущая, как тяжело бьётся сердце, я встала поодаль... готовая бежать, бежать куда придётся. Так крестьянин из сказки про волшебный сундучок открыл его, заглянул внутрь... любопытство губит людей. Хотя было сказано – пользуйся дарами, но не заглядывай внутрь, никогда.
Я увидела комнату. Не знаю, где, не знаю, чью.
Картина. Почти во всю стену, что я вижу.
Слабо-слабо освещённая. Лунным светом?
На картине – замок на скале, ленивый прибой у подножия, лунная дорожка. Фигура, которая бредёт... бредёт по дорожке! Прямо по морю! Никогда не видела такой картины. Но она меня сразу же заворожила. Я смотрела и смотрела. Пока не померещилось какое-то движение по ту сторону зеркала, поблизости от картины. Всё, хватит!
Зеркало вновь стало зеркалом. Я увидела себя, кровать...
Резко обернулась.
— Она тоже стояла так, смотрела, – Тень безучастно глядела на меня. – Подолгу смотрела. Мне казалось, что на ту же самую картину. Когда это получилось впервые, она прибежала ко мне, перепуганная. Долго боялась подходить к зеркалам. Мы завесили все зеркала в замке. Мама ругалась – плохая примета, плохая примета...
— Тень? – не сразу сумела выговорить я.
— Я, Госпожа. Вы тоже – у вас был такой вид...
Я села с ней рядом.
— Знаете, что она делала по вечерам? Там, в Северном доме? Стояла у зеркала. Иногда – часами. Мне кажется, она хотела увидеть эту картину. Или ещё что-то, но не могла. Я удивлялась – почему она такая злая и рассеянная по утрам. Потом... начала пить таблетки. Она что-то хотела увидеть. Очень хотела.
— Тень, я не хотела ничего увидеть. Просто попросила зеркало... не могу объяснить.
— Все так начинают, наверное, – Тень помогла мне улечься обратно, села в кресло. – Она потом любила... знаете, подсматривать. Было жутко смешно. Мы за многими подсматривали, это несложно. Но что-то происходит, всякий раз. Как будто оттуда, из зеркала, кто-то выходит. Или часть тебя куда-то проваливается, пока смотришь. Мне скоро стало противно участвовать в этом. Потом... ей стали нравиться... страшные картины. Всё страшное. Тогда я прекратила участвовать в этом совсем... надо было и ей не позволять. Хотя что теперь говорить.
— Если я сейчас попытаюсь... подсмотреть за ней?
— Она, если я правильно понимаю... Трудно объяснить. Она закрыла себя, закрыла со всех сторон. И тут вы открываете целую стену – свежий воздух, новые ощущения, свет. Она не может без света, но вынуждена сидеть во тьме. Я не могу объяснить точнее. Я сама не вижу света, если вас нет рядом.
— Ясно, – я закрыла глаза.
— Отдыхайте, Госпожа. Я уйду.
— Нет, Тень... если можешь, побудь рядом. Просто посиди.
— Хорошо, Госпожа.

* * *

Четвёртый день Техаон – день Знамений.
Здравствуй, новый день!
Здравствуйте, тысяча поручений. Ой, нет... Но нет пути назад. Начнём с самого неприятного – со вчерашней ленты немилости. Покончу с этим.
Минут через двадцать, когда я спустилась в «утренний штаб» – кабинет -- там оставалась только Тень.
— Выпила, выпила! – выпалила она. – Уже выпила, честно!
Я рассмеялась.
— Все уже разбежались?
— Точно так, Королева. Хеваин улетел. Повидать... побывать в городах – ну помнишь, Лекарь, Гадалка, Бард. Я помогла ему узнать, кто они, где жили. Ведьма переводила на их счета много денег, очень много. Он попытается что-нибудь узнать. Как золотоискатель...
— Извини, что?
Человек – хищник. Хи-и-ищник! Ну почему по утрам здесь всегда каша?!
— Хеваин – как золотоискатель. Перебирает, промывает. Потрясающая выдержка. Я бы так не сумела. Все, Королева, я пошла, в тир. Захочешь учиться – приходи. Ой... у тебя тоже?
Она увидела «Скат»! Ну да, в этой одежде, в выходной – ремень можно заметить.
— Можно глянуть?
Я протянула ей «рыбку». Как у неё загорелись глаза!
— Май, сестричка, подари, а? – жалобный, жалобный взгляд. – Ну, хоть поиграть дай. Я верну, верну! Вот... – протянула мне свой, «Скат-Т2». – Вечером верну! Слово!
— Пожалуйста, – пожала я плечами.
— Спасибо! – вихрем налетела, обняла, испарилась. Ужас. Вот энергия! Понятно, почему она так много ест.

- - -

У меня, оказывается, есть секретарь! Началось. Молодой человек, из штата Её Светлости. Прибыл, как только я вернулась в апартаменты. С подготовленным списком, куда и когда сегодня. Дом с лентой немилости там тоже был, вторым номером. Что, мысли читает? Первым номером... как интересно... та самая башня. Я ещё думала – что за странный обычай. Всего-то – подняться на башню магистрата, самое высокое сооружение в городе (шпиль Университета, если мерить от земли, выше... но сам Университет расположен чуть ниже).
Называть имя секретарь отказался. Не положено. Интересно! Но он, действительно, словно умеет мысли читать. Вспомнишь – вот он, готов выслушать. Все текущие дела теперь адресуются ему. Он – лично находит меня.
Сообщение от Масстена по этому поводу было кратким. «Проверен, ничего опасного». Бедный секретарь...
Точнее нет, это я – бедная и несчастная. В сутках маловато часов. Я сразу потребовала, чтобы по вечерам, от и до, меня могли потревожить только в случае личного визита Всевидящей. Ну и прочее. Секретарь не возражал. На вид – моложе меня, а хватка железная. Умеет убедить так, что соглашаешься.
И начала я исполнять свой гражданский долг. Долг талисмана страны и главы малого дома Тонгвер. Обещанный финансовый отчёт. Спасибо, Мерстеринн...
Взошла на башню. Одна, как положено. Огляделась. Тучки на севере, белёсая полоса на юге. Красиво. Только прохладно, ветер дует. Долго смотрела на запад... люблю смотреть на горы, полупризрачные из-за расстояния. Много людей там, внизу, наблюдали за мной. Как-то они истолкуют то, куда я глядела? Зачем только всё это...
К дому со вчерашней лентой мы подъехали быстро. Вернее, к самому дому мы уже подошли. Примерно той же тропой, что и вчера. М-да. Мерзко. Это «неодобрение горожан». Теперь я знаю, как разом избавить город от всех неприятных людей. Повесить куда-нибудь эту ленту и высылать из страны всех, кто начнёт швыряться нечистотами, камнями, дохлыми крысами.
Глава дома была едва жива – последствия неудавшегося самоубийства – но когда я сорвала знак немилости и молча разорвала его на части, она бросилась передо мной на колени. И была счастлива... я ощущала!
Стихия ни перед кем не отчитывается. Ты права, Тень.
Я прикоснулась пальцами к щеке владелицы дома. Так получилось. Но с вами всё будет хорошо. Ваш сын сам ответит за всё. Ему не уйти далеко.
Потом было много всего. Голова гудит даже вспоминать. Но одно запомнилось очень чётко.
Я сидела на скамейке, поодаль от резвящихся детей. Меня замечали, но не торопились приближаться, пристально разглядывать. Охрана где-то рядом, я чувствую.
Кто-то подходит. Напуганный. Не один.
Я прикрыла глаза. Остановились... их двое. Прямо передо мной.
— Файте Тессегвин, – произнесла я. Вспомнила эхо.
Открыла глаза. Встала перед ними.
— Да, – прошептал он. – Я, Светлая. Я не знаю, почему.
— Я велела прийти. Вместе с ней, – повернула голову.
Девушка одета так, как одевается прислуга. Взгляд почтительный, голова склонена. Простенькая шапочка... выглядит хорошо. Где-то в хорошем месте служит, и на том спасибо. Не обращаются, как со скотиной. Чувствую... испуг, жалость, сочувствие... эх, Файте, зачем ты так поступил с ней? Она по-прежнему неравнодушна к тебе. Все шесть лет с того самого дня...
Обычное дело – парни в Университете, да и девицы, что уж там – все хороши – частенько «расстёгивают» кого-нибудь на спор. Тех, кого воспитывают «быть нетронутыми до совершеннолетия» – до тридцати, то есть. Тех, кто не всегда знает о собственном организме достаточно, чтобы суметь удержаться от простеньких соблазнов.
Два дня у позорного столба. Полгода принудительных работ за недостойное поведение в общественном месте... о да. Тебя нашли в таком виде, в такое время. Что ж, ты сама виновата, конечно. В том, что попалась ему на глаза. В том, что так мало знала о самой себе.
— Как тебя зовут?
— У меня нет имени, Светлая, – она глубоко поклонилась.
— Тебе возвратят его. Что случилось, то случилось. Тебе возвратят имя сегодня же, ты сможешь сменить работу, изменить жизнь. Большего я дать не могу, – я повернулась к ней, коснулась пальцами её щеки. Она вздрогнула, прижала своими пальцами мои... Отпустила. Склонила голову. – Спасибо, Светлая, – едва слышно.
Я взглянула в сторону Файте.
— Слушаю.
Тяжело, ох, тяжело выносить приговор самому себе.
— Неделю у позорного столба, Светлая. Я откажусь от имени. Я помогу ей, если она не откажется, – умоляющий взгляд на девицу.
Если откажется, ты, несчастный спорщик, окончишь свои дни мусорщиком. Или чем-то подобным. Без имени тебе на большее не рассчитывать.
— Нет, Файте, – он вздрогнул, не выдержал, закрыл глаза. – Имя... пусть остаётся. И я не подойду к столбу, обещаю.
— Ступай, Файте, – отпустила я его. – Ты знаешь, что делать.
Он побледнел, коротко поклонился и убежал, бросив горячий взгляд на безымянную жертву.
— Ты добрая, – заметила я. – Ты что-то хотела сказать?
— Да, Светлая. Не надо... он выдержит, я знаю, но зачем? Я уже простила.
— Подойдёшь, когда захочешь. Скажешь, что достаточно. Думаю, ты поймёшь, когда.
— Спасибо, – она чуть склонила голову и удалилась.
Стихия ни перед кем не отчитывается.
И правосудие порой не выглядит омерзительным.

* * *

Гриф обнаружил Саванти в гараже.
— Что, решил стать механиком?
Хлыст поднял голову.
— Да нет. Мы тут вчера с Реа прокатились до Горрета. И Райтео. За два часа обернулись
Гриф присвистнул.
— Что, ковёр-самолёт отыскали? У бабушки на чердаке?
— Да нет, вот, на нём, – Саванти кивнул в сторону «тура». Заправил его сегодня, свозил на станцию обслуживания, отрегулировал реактор.
— Невозможно, Ани.
— Сам знаю. Кстати! Мне как раз в Горрет нужно. Составишь компанию?
— Да, можно, до обеда дел мало. Пока ещё тесты обсчитают... Хочешь показать, как это выглядело?
— Попробую. Дорогу я примерно помню.
Гриф поудобнее устроился на заднем сиденье. Подумал, перебрался на переднее.
— Что там у вас с «псами»?
— О, там много чего, – Гриф оживился. – Золотая жила. Столько всего попадается, успевай разгребать.
— Именно что разгребать. Проклятие!
Чуть не вписался в дерево. Как это у Тигрицы выходит?
— Словом... вроде отыскали типичный признак. Правда, без стационарной аппаратуры не выявить. Знаешь, если к этому тщательно подойти, там на три-четыре Всемирных Премии потянет. Если экономно подходить.
Да-да, подумал Саванти. У меня в сейфе ещё пара таких премий лежит.
— Так что... тебе обязательно считать все деревья? Ребята обещали за день соорудить прототип детектора. Ну, у нас теперь есть хорошие знакомые, из ММТ – помогут. С деталями у нас туго, как всегда. Так что... есть надежда. Мас должен был сегодня первую бригаду в Северный дом запустить, в подземелье. Надо же и к Ведьме приступать. Мороз по коже. Стой!!
Лес вокруг. Чаща. Ну почти что.
— Ани, как ты сюда попал?
— Точно по курсографу двигался. Не знаю.
— Так, заканчивай с опытами, Горрет должен быть к северу. Езжай на север.
Пришлось вначале выйти и прорубить выезд сквозь кусты. Те источали сильный запах эфирных масел... пришлось надеть маски. Через десять минут сумели вырубить проезд, подходящий для «тура».
— Голова гудит, – сообщил Гриф. – Умеешь ты развлечь. Ну ладно, ничего страшного. Завтра начнём испытания, а послезавтра уже можно проводить массовые проверки. Главное – повод придумать, чтобы люди сами пошли. Это уже не ко мне...
— Чтоб я лопнул! – высказался Гриф минут через пять. Они выехали на глинистую дорогу. Горрет был километрах в пяти, прекрасно виден отсюда. – Этого не может быть! – Он поглядел на часы.
Саванти пожал плечами, вышел из машины, опёрся о капот...
— Что за... – Гриф поднял с коврика под ногами ветку – сорвали с куста, пока прорубались. – Слушай. Здесь же нет леса. Такого нет.
Саванти ещё раз пожал плечами.
— Вы меня пугаете, ребята, – заключил Гриф. – Ну ладно. Вон он, Горрет. Но обратно, Ани, я сам поведу. Обычной дорогой.
Обычная дорога заняла на сорок три минуты и сто десять километров больше. По серпантину не очень-то погоняешь.

* * *

Лас, после того, как вернулась с горы, пришла в дом Ривеин. Сама не знала, почему. Сегодня Дени не пришёл, ничего не сказал. Но его присутствие ощущалось. И боль стала уходить. Уже можно вспоминать его, не ощущая, как серая пелена прикрывает окружающий мир.
Братья Ланте не очень удивились её визиту. Уже научились кое-как общаться жестами, не смотреть в глаза, что-то объяснять. Лас-Таэнин попросила ножницы и отправилась в сад, править то, что вчера вырастила. Хозяева дома не возражали. Время от времени приходили важные посыльные – но от кого, было не понять. Один раз Лас заметила бабушку... Женщина стояла у окна, долго смотрела на неё. С жалостью. С пониманием...
Работа, хоть и монотонная, помогала отвлечься. Лас думала, что в этом месте ей будет тяжело, что либо Дени, либо Ланте будут как-то возражать. Нет. Ничего. И хорошо.
Когда она уходила, младший брат подарил ей камушек. Кусочек горного хрусталя. Наверное, самое дорогое из своих сокровищ. Лас присела, прикоснулась пальцами к его щеке. Кивнула и пошла дальше. Куда – сама не знала. Бродила по городу.
Несколько раз видела Майтенаринн. Видимо, у Светлой были минутки для отдыха – посидеть на скамейке, ничего не делая. Но отдыха не получалось: кто-нибудь да подходил к ней. Робко, почтительно. Май никого не прогоняла.

* * *

Майтенаринн позвонила Чародею после обеда.
— Левватен? – Масстен задумался. – Нет, крепость пустует. Не то чтобы в запустении, но пустует. Да нет, отчего же. Вычистим. Нет, я не только в буквальном смысле. Думаю, дня через два будет готово. Не за что, – отключил связь.
Левватен. Тень что-то говорила об этом месте. Нездоровое место, много из-за него пролито крови. Да и значения перевал уже не имеет – с появлением самолётов и поездов. Не забыть поговорить с Тенью ещё раз.
Май права, раз уж ей передали эту крепость, надо привести в порядок. Даже если там не жить.
Масстен опросил тех, кто изучал подземелье в Северном доме и ещё раз подумал, не запросить ли спутниковый зондаж – подземные ходы идут не очень глубоко. Пока что команда исследователей отмечала «трупный запах» – остаточный эффект пребывания «пси» с мощным деструктивным потенциалом. Тоже – непочатый край работы. Последний «пси» такой мощности был лет пятьдесят назад, и аппаратуры современного класса тогда просто не было. А сейчас – и хочется, и некогда. Конечно, всё запишут, всё считают, но ведь нужны сотни опытов! А как их провести, не посвящая в тайну ещё кого-то?
Тяжело сохранять лояльность и науке, и легенде.
А поверх, над землёй, двигалась другая команда, стараясь отмечать изменения в окружающей природе. А они были, были... Увядшая трава, покинутые птичьи гнёзда, – всё, как было сказано.
Ведьма успела уйти далеко. Это плохо. Двигалась отнюдь не по прямой.
Масстен подумал. Надо прогуляться в тир. Во-первых, самому полезно тренироваться, во-вторых, расспросить Эсстер. Эх... хоть бы раз записать трансформацию, попросить сделать анализ крови. Не желает. А глаза становятся такими, что настаивать не хочется.
На лестнице он услышал, как Гриф с кем-то яростно спорит.
— Не может быть! – втолковывал Грифу тощий парень. Кто-то новенький, из медицинского. Масстен напряг память. Заммари Канрас-Тиро. Специалист по ядам. Ботаник.
— Что у вас? – Чародей остановился.
— Мас, – Гриф показал веточку, которая упала внутрь «тура», пока они с Саванти прорубали путь сквозь чащу. – Он утверждает, что этой веточки не существует.
— Не может существовать, – поправил Заммари, – у нас такого не растёт. Ты меня что, за полного идиота берёшь? Не хочешь говорить – не говори. А лучше – дай, пока не засохла. Тьфу, бестолочь! Не голыми пальцами! Сумах – голыми пальцами... Сейчас!
Заммари умчался куда-то за угол.
— Так, – Масстен подозрительно воззрился. – Опять. Рассказывай.
— Сейчас... – Гриф оглянулся. Заммари вернулся со стаканом воды. – На, держи. Потом покажешь, что получилось.
— Этот вид сумаха растёт на крохотном плато, в другом полушарии, – торопливо пояснил Заммари – чем-то похожий на Саванти обликом. – Его осталось, может, сотня-другая кустов... Варвар!
— Вот и делай добро, – развёл руками Гриф. – Ладно, Мари, как приживётся – придёшь. Два ящика пива с тебя.
— Что?!
— Три.
— Ладно, – махнул рукой ботаник. – Если бы ты знал, какое сокровище...
И ушёл, довольный донельзя.
— Рассказывай, – повторил Чародей.
— Тут вот какое дело, – Гриф оглянулся. И вкратце рассказал.
— Нет, я умом тут тронусь, – не выдержал Масстен. – Просил же – хоть один день без новых чудес! Завтра хватаешь Тигру за шиворот, пусть показывает. Хотя... Саванти, говоришь, вёл?
— С ним я больше не поеду. Я ещё молод, так умирать.
— Ладно. Выясни, где этот – сумах? – растёт и сочини что-нибудь. Чтобы я Заммари неделю-другую не видел.
— И не увидишь. Он так и поселится возле этой веточки.

* * *

Я думала, что вечером – точнее, ближе к закату – я сумею хоть немного насладиться покоем. Но не тут-то было! Возле самых ворот Университета меня догнал человек в мундире дипломатической службы Федерации Никкамо.
— Тахе-тари-ан? Прошу прощения, курьерская служба. Вам пакет от Её Превосходительства Кайстан ан эс Никкамо-Таэр.
Ну наконец-то. Тяжёл этот перстень, таскать его с собой.
Передала ему перстень. Курьер поклонился, вручил пакет – одному из телохранителей.
— Тахе-тари-ан... Её Превосходительство надеется получить от Вас личное послание.
— Прошу следовать за мной.
Ещё двое телохранителей – сопровождающие курьера. Видела я таких, видела... тогда, на рынке. Нас препроводили в комнату для совещаний, где я и составила письмо-приглашение. В самых изысканных словах.
— Устное послание, тахе-тари-ан Майтенаринн. Её Превосходительство просила передать, что, помимо запрошенных Вами материалов, она добавила к содержимому пакета дополнительные видеоматериалы. Вместе с пояснениями.
— Устное послание Её Превосходительству. Искренне благодарю Её Превосходительство за помощь, надеюсь видеть её на праздновании Дня Возрождения, а также на скромных торжествах, посвящённых моему появлению на свет.
И я ушла, домой. Кошмар какой-то. Ни рук, ни ног. А ведь это – только начало. Обидно выходит – тем, что касается меня... ну, конечно, Тень и Тигру, занимаются все, кроме меня самой. Ну, как же так?
У себя в апартаментах я без особой радости прочла уведомление от секретаря: получено столько-то сообщений. Переоделась... ножки мои, ножки. Подошла к зеркалу.
Что это?!
Дала увеличение.
Нет, ошибки нет.
Седые волосы. Целая прядь. Виски – те поседели после боя в Зале Заседаний. А это... это когда? И лицо... о, только не это...
Морщинки. У уголков глаз. Пока что – совсем крохотные. Чему ты удивляешься, Май? Сколько ты за эту неделю испытала потрясений? Сколько смертей увидела, сколько раз чуть не погибла?
Вот и окончилась красота Светлой... Да и была ли она...
Я закрыла глаза ладонями, опустилась в кресло.
Кто-то рядом... я сама... отчаяние, страх. Неправда! Я не отчаялась!
— Тень, – проговорила я. – Я не в настроении разговаривать. Я ничего не хочу.
Она мягко отняла мои ладони от моего лица. Так же мягко заставила подняться, подвела к зеркалу.
— Смотрите, – шепнула она. – Смотрите внимательно.
Прикоснулась кончиками пальцев к моему лицу, к морщинкам у правого глаза, убрала пальцы.
Чистая, гладкая кожа. Ни следа, ни единой морщинки. Другой глаз, вновь прикосновение.
Я дала увеличение. Нет, не обман... мне вновь двадцать четыре... почти двадцать пять. Только глаза утомлённые. И волосы...
— Это же только морщинки, Госпожа, да и те – лишь видимость. Я научу вас, как с этим бороться. Это просто. Не надо расстраиваться. У вас был тяжёлый день, вот и всё.
— Но волосы, Тень, седые волосы...
— Спросите Воина... Реа, Госпожа. После боя с Ведьмой у вас не появлялось новых седых волос. Разве уродуют отметины, полученные в бою?
— Нет, но... Я устала, Тень. Что-то ужасное.
Она – я – улыбнулась.
— Привыкнете. Я обучу вас простым способам восстанавливать силы. Вам многому надо учиться. Это не страшно. Только скажите.
Я не выдержала, фыркнула.
— Я полагаю, Тень, твои способы не для меня. В основном.
Она усмехнулась.
— Не имеет никакого значения, позволяли ли вы к себе прикасаться, Госпожа. Вспомните, как я показывала Ласточке, что такое Тень. Спросите её, как она себя после этого чувствовала. Медицинские справочники знают не всё. И потом – кто сказал, что Светлая обязана быть «нетронутой» до конца дней?
— Лично мне – тётушка Ройсан, да пребудет под Светом.
— Госпожа... Ваша тётушка, да будет Страж милостив, была Светлой до вас. Быть «нетронутой» – это добавляет чести, в глазах некоторых. Но это не обязательное условие. Ваша тётушка... словом, она не смогла соблюсти его. Но её любила вся страна. Она очень много сделала во время и сразу после Гражданской.
Мне стало нехорошо. Тень помогла мне усесться в кресло, сама села рядом, на пол.
— Откуда ты это знаешь, Тень?
— Я только часть подлинной Тени, Госпожа, но я знаю многое об умерших.
— Расскажи. Пожалуйста.
— Расскажу. Прямо сейчас?
Я подумала.
— Нет, Тень. Думаю, не сейчас.
— Как скажете, Госпожа. А пока – самое простое.
Она положила мою левую ладонь себе на лоб... Правую – на затылок.
— Пальцы сами найдут. Левая рука – чуть более холодные точки. Правая – чуть более тёплые. Правильно. Всё, просто сидите... как только ощутите жжение, значит – достаточно.
Минуты через две стало покалывать, даже жечь. Я убрала руки.
Выпрямилась в кресле. Чудо... никакой усталости.
— Колдовство какое-то, – произнесла я, улыбаясь. Поднялась на ноги. Тень тоже встала. Улыбнулась, кивнула.
— Так делала ваша мама. Совершенно безобидно. Вы многое забыли.
Мама...
— Тень, я хочу знать про...
— Нет, – она схватила мою ладонь обеими своими. – Не надо, Госпожа. У мёртвых есть право на тайну. Это – неповиновение, знаю, но есть вещи страшнее окончательной смерти. Я расскажу вам, что смогу.
Я кивнула.
— Идёмте, Госпожа. Оставаться одной – не для вас.

- - -

— Нет, Реа, – возразила я. Мы разбрелись по разным уголкам «чайной». Вскоре должен был прилететь Хеваин, его возвращения ждали все. – Мне обидно, что вы тут всё делаете для меня, а я...
— А ты? Бездельничаешь?
— Нет, но...
— Хочешь посидеть денёк, понаблюдать, чем мы тут занимаемся, в Медицинском?
— Не думаю.
Она улыбнулась.
— Да, приятного обычно мало. А что ты хотела от повседневной работы? Обычное дело. Привыкнешь. Все привыкают. Как видишь, на приключения времени тоже хватает...
Ласточка азартно объясняла Тени, как лучше всего обходить боевое построение в «кленовом листе».
— Она действительно не умеет играть или специально для Ласточки, прикидывается?
— Эсстер? Она не прикидывается. Ты ещё не научилась её распознавать? Ей действительно интересно. Похоже, им с Ласточкой хорошо вместе.
— Не помешаем? – Саванти и Гриф.
Некоторое время все четверо молчали.
— В общем... – Саванти явно был в замешательстве. – Реа... твоя «краткая дорога» в Горрет. Ты знаешь, мы попытались её сегодня повторить.
Тигрица повернула голову. Саванти замялся. Гриф продолжил.
— Частично получилось. Знаешь, Саванти слегка заблудился...
— О, это он умеет.
— Реа, мы прибыли в Горрет за двадцать три минуты, я засекал. При всех своих достоинствах, «тур» – не самолёт, а прямой дороги от Университета до Горрета не существует.
Реа помотала головой.
— Что ты хочешь сказать?
— Это физически невозможно, на такой машине и за такое время. И ещё одно. Я не понимаю, где мы ехали. Я видел водопад, по левую руку, минуты за три до Горрета.
— У нас здесь нет водопадов, – Реа медленно поднялась из-за стола.
— Именно, – кивнул Гриф. – Тебе не трудно будет повторить этот опыт? Завтра?
— Не трудно, – Тигрица почему-то смотрела на меня. Странным взглядом. Мне он не очень нравился.
— Тигра, тебе нехорошо?
— Нет, Май... сейчас пройдёт. Голова немного ноет, устала я сегодня.
Я отвела взгляд. Вид у Тигрицы был такой, словно её постигло озарение. О котором она пока не желает говорить.
— Ну ладно, – Гриф встал. – Вот и хорошо. Мас сегодня придёт поздно, дежурство. Я его сменю – чтобы хоть немного выспался. Кофе выпью, да и отправлюсь. Хеваин звонил – будет минут через сорок. Судя по голосу, ему есть, что рассказать.
Мелодично прозвучал звонок. Терминал.
— Май, тебя, – Саванти. – Какой-то молодой человек из ММТ. Просит извинения за поздний звонок. Подойдёшь?
Я вздохнула. Рабочий день не оканчивается. Никогда. Кивнула – подойду.

- - -

Полтора часа до полуночи.
Лас и Тень продолжали беседы про тактику и стратегию «Крепостей», но теперь перед ними лежал изрядно потрёпанный том учебника игры. Вот и славно, что им нашлось занятие... Лас меня всё ещё побаивается.
У Хеваина глаза прямо-таки горели. Гоняю человека по всему свету!
— Основные материалы ещё в пути. Сейчас, слегка отогреюсь, расскажу. Может быть, станет понятнее. Может быть, нет.
Все собрались за большим столом, кроме Лас и Тени. Тень, вероятно, слышала и так – слух у неё невероятный, я знаю. Лас, похоже, игра сейчас интересовала более всего остального.
— Для начала, вот имена и биографии. Почитаете, если будет время и желание. Лекарь, он же Миоре эс Дассен эр Рейстан. Много патентов в области фармакологии и...
— ...и биохимии, – закончил Саванти. – Я с ним совещался относительно своей блокады... когда ещё не придумал этого слова – «блокада». Проклятие... Мир тесен. Что с ним стало?
— Погиб. При невыясненных обстоятельствах. Неприятная история, я предпочёл бы не уточнять. Там всё есть, среди бумаг. Погиб в ночь на шестнадцатое Вассео. В гостинице «Павлин» Тессегер-Лан, графство Тессегер.
Я вздрогнула, услышав дату.
— Тессегер? – приподняла брови Тигрица. – Это же край света... наша бывшая колония, на западе континента. Что он там забыл?
— Понятия не имею. Пока. Прибыл туда четырнадцатого Вассео, но никаких семинаров или конференций там не было.
Хеваин подождал немного.
— Гадалка. Аголан Тренно, родилась в империи Роан, эмигрировала в Тессегер. Автор более двадцати книг, посвящённых анализу пророчеств, феномену прорицания. Литературовед, историк. Погибла в ночь на шестнадцатое Вассео, гостиница «Скала», Тессегер-Лан, выброшена из окна своего номера, официально – шайкой грабителей.
Я ощутила, как бьётся сердце. Лас возникла слева от меня, Тень – справа. Стояли за спиной. Всех разбирало любопытство, одну меня – страх.
— Бард. Ривел эс Горайн. Всемирно известный композитор и дирижёр. Три «Хрустальных Сферы», пять раз – первые места на фестивалях традиционной музыки. Концерты в Тессегер-Лан: пятнадцатое, восемнадцатое и двадцатое Вассео, первое, четвёртое, шестое и восьмое Техаон. Последние шесть – уже без него, посвящены его памяти.
— Погиб в ночь на шестнадцатое Вассео, – проговорила я едва слышно. В ночь, когда дядя Хельт пробрался ко мне через окно... – Умер от естественных причин?
Хеваин удивлённо посмотрел на меня.
— Верно. Сердечный приступ, между третьим и четвёртым отделениями.
Я положила на стол финансовый отчёт Мерстеринна.
— Тень... я, то есть ты... часто бывала в Тессегер-Лан?
Эсстер не удивилась.
— Примерно раз в месяц. Вместе со служанкой... с Ведьмой. Там я была «куклой», никаких воспоминаний. Совершенно.
Я постучала ладонью по папке с отчётом.
— Согласно этим документам, тётушка (надо полагать – Ведьма) потратила более пятисот тысяч тагари в тех местах. Формально – на постройку лечебных учреждений. Причём последнее документально подтверждено, там действительно открыты минеральные источники и дому Тонгвер принадлежат права на одну из лечебниц.
— Дому Тонгвер принадлежат права на все лечебницы на минеральных водах Тессегер-Лан, – поправил Хеваин. – На совершенно законных основаниях. У вас, Майтенаринн, в собственности – несколько крупных компаний в Тессегер-Лан. Это благословенная земля, там много ресурсов и очень низкие налоги. Фармацевтика, микроэлектроника, прочие. Есть список. Ройсан принадлежали другие... сейчас они принадлежат вашему дому, без указания конкретного владельца. Ведьма финансировала какие-то проекты, какие-то очень крупные проекты. Я даже отдалённо не могу представить, к чему это имеет отношение. Однако примерно полгода назад Ведьма потеряла интерес ко всему этому. Руководство стратегическими линиями возложено на глав компаний. Они по-прежнему высылают отчёты. Ручаюсь, через несколько дней, когда все бумаги в малом доме будут изучены, вы обнаружите эти отчёты.
— Она появится там? – предположила я.
— Если выживет – почти наверняка. Вряд ли она совсем забыла про всё это. Вы, лично, можете выкупить все внешние долги Южного Союза Шеам, Майтенаринн. Сто двадцать миллиардов тагари – примерная оценка вашей собственности в Тессегер-Лан. Три бюджета Южного Союза этого года. Полагаю, вас можно считать владелицей одного из крупнейших состояний на континенте. Хотя бы и формально. А ваш дом может уже претендовать на место Великого дома.
Саванти присвистнул.
— Ясно, зачем я нужна ей живой, – произнесла я.
— Слишком умно... мы ведь предполагаем, что у Ведьмы нелады с рассудком, – высказался Чародей.
— Видимо, ей удобно, чтобы мы так думали, – хмуро ответила Тень. – Сколько я банков ограбила... с ума сойти... и вот для чего! Май, одолжи мне хотя бы пару миллионов, построить новую хижину. Я верну, не сомневайся...
— Людей уже не хватит, – вздохнул Чародей. – Полномочий тоже. Да и придраться-то не к чему. Формально, Майтенаринн унаследовала плоды собственных же удачных капиталовложений. Плюс плоды удачных экономических решений своей тётушки.
— Что, позвонить завтра во все эти компании и представиться? – поинтересовалась я вяло.
— Нет! – воскликнули одновременно Хеваин, Чародей и Гриф.
— Полагаю, что это от вас ожидается в первую очередь, – пояснил Хеваин. – Я бы не стал с этим торопиться. Не знаю, как именно, но имеет смысл поинтересоваться подробностями. Тут я – пас. Тут нужна армия специалистов. Боюсь, этой армией мы не располагаем.
— Если удастся остановить Ведьму раньше, что-нибудь придумаем, – заметил Чародей. Но если она действительно владела... извини, Май... фармацевтическими предприятиями, зачем было делать таблетки здесь, кустарно? Почему она бросила всё это?
— Меня больше интересует, что там делается помимо таблеток, – Саванти поджал губы. – Кстати, Чародей. Неплохо было бы выяснить, что из тех краёв у нас, в Тегароне, используется. Уж это-то мы в состоянии?
— Проклятье, – Чародей встал. – У меня есть предположение, почему она всё это бросила полгода назад. Нужны факты. Дождёмся всех материалов. Вы действовали как формальный представитель малого дома, Хеваин?
— Разумеется. В связи со смертью нескольких владельцев... ну и так далее. Общался с людьми не ниже пресс-секретарей советов директоров. Откуда бы ещё такие сведения?
Чародей и Гриф переглянулись. Чародей встал.
— Идёмте-ка, – Чародей поманил Хеваина пальцем. – Идёмте, идёмте.
— Куда?
— Ну не в морг же! Вначале – в диагност. Потом ко мне, в «склеп». Есть у меня неприятное предчувствие, очень неприятное...

- - -

Мы остались втроём. Ждали уже более получаса.
— Май... неужели это всё из-за денег? Всего лишь? – тихо спросила Лас.
— Не думаю, птичка, – отозвалась Тень. Лас никак не отреагировала на такое обращение. – Несколько лет назад – может быть. Ведьма долго жила в нищете. Поначалу, вероятно, ей хотелось бы жить в роскоши. Но она не так глупа и тщеславна. Тут что-то ещё, это точно.
В конце концов появилась Реа.
— В Чародее пропадает врач, – пояснила она. – Он прав, Хеваин получил «бешеного пса». Странно только, что «пёс» так и не проснулся. Что наложили, то и привёз. Иммунитет, что ли? Нет времени это изучать, а надо бы.
Мы с Лас попятились.
— Не беспокойтесь, это проявляется медленно. Первое исследование детектора от ММТ в боевых условиях. Похоже, Ведьма действительно может сделать Шамтеран необитаемой планетой. Знать бы, зачем.
— Не сделает, – уверенно высказалась Тень. – Что ей потом делать, одной? Угрожать – будет. Но я очень, очень надеюсь, что я повидаю её раньше. А там посмотрим.
— Не всё так страшно, – Реа поправила сеточку на волосах. – Детекторы уже отправлены в спецслужбы Союза, в Федерацию, в прочие страны. «Пси» – серьёзная угроза.
Она посмотрела на часы.
— Ладно, это всё потом. А пока, котята, все залезаем в диагност, потом – в «склеп». Мы тоже общались с Хеваином. Тень, не отворачивайся, ты – тоже.
Только Лас рассмеялась. Мы с Тенью обменялись мрачными взглядами и вздохнули.

* * *

Я проснулась часа в три ночи. Ощущала, что выспалась. С чего бы это?
«Псов» ни у кого не было. Так, «щеночки». Конечно, они были аккуратно обезврежены. После этого накатила такая вялость, что все расползлись по домам. Я думала, вновь придётся втаскивать Ласточку к ней домой, но вышло наоборот – она помогла мне добраться до постели, и, вполне бодрая, ушла к себе.
Прошло неполных четыре часа, и я – выспалась.
Что теперь?
Постояла перед зеркалом... нет, не стану. Боюсь. Очень боюсь. Потом как-нибудь.
В конце концов, переоделась в тренировочную одежду и вышла наружу.
Тихо, спокойно. «Скат» Тени со мной. Уже привычка. Проще моего, конечно. Никакой подсветки, опознание похуже, хотя по сравнению со всем остальным, что я уже видела – страшная сила. И снаряды – патроны – у него слабее. Я бы не рискнула заряжать этот «Скат» тем, что было в пакете.
Добралась до тренировочного зала.
Пусто.
В тир пойти? А что, это мысль. Учебные снаряды у этого «Ската» тоже есть, вот и попрактикуюсь. Может быть, осознаю, что ещё не выспалась, и вернусь.
В тире уже кто-то занимался.
Тень.
С моим «Скатом» в руке.
— Ой, и тебе не спится... Ну что, проведём время с пользой? Вернуть тебе рыбку?
Я уже видела, как она будет страдать – вполне искренне – если я отвечу «да».
— Оставь пока себе. Попрошу – отдашь.
— Отдам, отдам! – она кинулась ко мне.
— Тень, ты как маленькая! – оторвать повисшую на шее Тень не так-то просто.
— Я разная, Май. Ну ладно, учиться будем?
Я тряхнула головой.
— Будем.

- - -

Учение явно впрок не шло, так мне казалось. Сколько я ни старалась, тело с трудом осваивало новое. Но всё же осваивало.
Тень была довольна.
— За полчаса мастером не станешь, Май, – пояснила она. – У тебя отличные рефлексы. У нас с Воином лучше, но у нас преимущество – мы не такие, как все. Тебе с нами никогда не сравниться.
Я иронически улыбнулась.
Тень не смутилась.
— Ну, в некоторых областях. Но – будем работать. В жизни всякое может пригодиться. Как устанешь – пойдём в тренировочный зал.
Устала через двадцать минут. Руки уже не держали тренировочное оружие, а использовать «Скат» Тень категорически запретила. Пошли в зал.
Там была Тигра.
И ей не спится!
— Блеск, – шепнула Тень, глядя, как Реа упражняется с шестом, отрабатывает боевые приёмы на манекенах. Действительно, было красиво и страшновато. – Не будем отвлекать. Она снова становится Воином.
Реа неожиданно бросила заниматься и исчезла в душевой. Я хотела было войти, но Тень остановила меня, прижала палец к губам.
Через пять минут Тигрица появилась, в спортивной одежде, выскользнула через запасной вход.
— Я знала, что она что-то замышляет, – пояснила Тень. – Давай, подсмотрим? У неё такой странный вид.
— Думаешь, это прилично?
— Для меня всё прилично. Ну, давай, убежит ведь!

- - -

Тигрица вспоминала слова Майтенаринн. Тогда... когда Хеваин показал фотографии «выездов» Светлой – Тени – за границу.
«- Я мечтала побывать повсюду... – Поедешь, Тигра. Куда захочешь. Когда захочешь».
Её прикосновение. Оно обожгло.
Вот оно как. Саванти она тоже обожгла – там, рядом со взорвавшимся зеркалом.
Когда захочешь. Куда захочешь. Я всего лишь хотела побыстрее добыть реактивы. И всё.
Тигрица легко бежала по парку. Остановилась у розового кустика... а как это было с Лас? Не так ли, как и со мной? Одиннадцать цветков. Красивых, светящихся в темноте. Май... что ты с нами делаешь? Осознаёшь ли сама?
Когда захочешь.
А я хочу... я мечтаю, я давно мечтала.
Куда захочешь.
Я знаю, куда. Я знаю.
Реа встала, чуть поклонилась кустику и – метнулась в темноту, оглашаемую громкими песнями птиц.

- - -

— Здесь пробежала, – указала Тень. – Ну и резвая! Май, не отставай.
— Я... еле успеваю, – призналась Майтенаринн.
— Давай руку. Я чую её, Тигрица что-то разгорячилась. След скоро рассеется. Побежали!
И они бежали. Минуты через три впереди появился густой ельник – следы вели туда. Откуда ельник? Сроду их в парке не было.

- - -

Реа выскочила на открытое пространство. Ну, не вполне открытое. Холм возвышался перед ней. На вершине его – каменная беседка о двенадцати колоннах, со сводчатым потолком. Огромная луна над деревьями...
Оглянулась. Убегают её следы, убегают назад. Тропинка. Прекрасно видна.
Наваждение... этого не может существовать.
Деревья вокруг. Могучие, древние, протягивают корявые руки к небесам. Незнакомые деревья, нет им названия.
Реа медленно поднималась по холму.
Не может существовать. Никогда не существовало.
Позади топот. Реа резко обернулась.
Майтенаринн и Тень. Обе запыхавшиеся, на лицах – величайшее изумление.
— Где мы? – прошептала Майтенаринн, оглядывая пейзаж.
— У меня во сне, – ответила Реа. – Идёмте. Из беседки всё должно быть видно.
— Что именно – «всё»?
— Всё. И ничего. Так я загадывала, когда была маленькой.
Они поднялись в беседку.
— Да, я вижу, – подтвердила Тень. – Вижу... лучше бы не видела. Мой замок. Мой дом, прекрасный дом.
Майтенаринн тоже видела – вдали, за деревьями. Узенькая долина, огонёк – костёр? – где-то посередине. Она отвернулась.
Туман пополз над деревьями.
— Это не сон, – подняла голову Майтенаринн. – Реа, как ты смогла?
— Я думала, ты мне объяснишь.
— Я?!
— Лас. Её деревья, её цветы. Ты видела её цветы? Это невозможно забыть. Саванти. Он сумел остановить кровотечение у Чародея. Одним прикосновением. Я. Я мечтала путешествовать. В тот момент – страшно мечтала, готова была отдать всё. Что ты с нами делаешь, Май?
Майтенаринн, побледневшая, качала головой, отступала.
— Я... я не знаю. Лас... знаешь, как она мечтала о чуде? Я чуть не сошла с ума. Я знала, у неё должно получиться хоть что-нибудь. Саванти, ты... ничего, Тигра! Я ничего не делала специально, правда!
— Ведьме ты нужна живой не из-за денег, – объявила Тень. – Май, если она тебя схватит... Я догадываюсь, что она от тебя хочет. Теперь я знаю.
— Тень, – Реа повернула голову. – Я прошу, никому ни слова. Май, ты сделала каждому из нас огромный подарок. Ты добрая. Но будь осторожнее. Я не верю, что подобное даётся просто так.
Май отвернулась.
— Вчера ко мне подошёл один... жаловался на судьбу. Просил дать ему немного удачи, чтобы выпутаться из долгов. Но он не этого хотел. Я показала ему, что он хочет на самом деле. Мне стало страшно. Ему – тоже. Думаю, нет, знаю – он сошёл с ума. Я не добрая, Реа. Я не знаю, какая я.
Реа молчала.
— Но я не могу прогнать! Я обещала – тебе, Саванти, дяде! Даже тех, кто пытается меня обмануть! Если хоть раз не выслушаю, стану... никем. Я знаю это. Ты знаешь это.
Тень подошла к ней.
— Май, не переживай. Те, кто в тебя не верят – они к тебе не подойдут. У всех остальных простые желания. Человеку нужно так немного. Её Светлость тоже исполняет простые желания, я видела. Правда, только несколько раз в году. Ты это можешь сотни раз на день.
— Я очень устаю, – призналась Майтенаринн. – И... столько грязи, Тень. Сколько в людях грязи! Нет, не смей меня жалеть!
Тигрица продолжала молчать.
— Но это же не зря? – Майтенаринн взглянула в лицо остальным. – Ой... Башня! Смотрите, красота какая... То, что я делаю? Скажите мне! Скажите, что от этого хоть кому-то польза!
Тигрица подошла к ней, взяла за руку.
— Не зря, – согласилась она. – Но всё равно. Пообещайте, что никогда, никому не расскажете об этом. Я клянусь, что готова утратить это навсегда, если расскажу кому-нибудь.
— Кроме «заговорщиков»?
— Кроме «заговорщиков». Да. Пусть так. Пусть думают, что Воин может это. Просто потому, что Воин.
— Клянусь жизнью, – Тень сверкнула глазами. – Тень не нарушает таких клятв.
— Клянусь, – Майтенаринн. – Никому.
Все смотрели на величественно возвышающуюся ярко-белую башню – размеры её потрясали воображение, флагшток исчезал в облаках. Казалось, сделай сотню шагов, увидишь вход в неё.
— Я никогда не потребую ничего для себя, – прошептала Май. – Нельзя. Иначе мне захочется, очень многого. Всевидящая... ты слышишь меня...

Часть 3. Глава 6. Подземная паутина | Ступени из пепла (оглавление) | Часть 3. Глава 8. Крылатые псы преисподней

комментарии поддерживаются сервисом Disqus

Комментарии

Комментарии поддерживаются системой Disqus
Rambler's Top100