Константин Бояндин - Шамтеран IV - Книга Снов (роман), глава 23

Константин Бояндин - Шамтеран IV - Книга Снов (роман), глава 23

Глава 22. Воспоминания | Книга Снов (оглавление) | Глава 24. Прощение

23. Путь в Сердце Мира

Лас, Вантар-Лан, Вассео 12, 16:45

— Ты чего такая смурная? - поинтересовалась Вейс. Лас сидела у себя, молча – у окна, глядя туда, где за стеной деревьев пряталось море. - Разве это не то, что ты хотела? Всё окончилось, тебя не тревожат голоса, нас никто не станет держать здесь силой. Делай что хочешь!
— Со мной что-то не так, - Лас обернулась. - Я уже не могу представить себе, что ещё сто лет буду сидеть вот так, дома, ухаживать за розами. Иногда выезжать на дни рождения, хоронить тех, кого воспитывала и начинать всё сначала.
— Она дала тебе поручение, - Вейс встала у неё за спиной. - Ты согласилась. Разве нет? Сидеть не получится!
— У меня нет сил, - Лас запрокинула голову, чтобы посмотреть в лицо Вейс. - Мне ничего не хочется. Как будто что-то вынули изнутри. Не знаю, как тебе объяснить.
— Мне не нужно объяснять, - Вейс погладила её по щеке. - Знаешь, почему я отсюда уезжала каждую неделю хотя бы на несколько часов? Потому что здесь слишком много покоя. Ты хотела покоя, и ты добилась своего. Только не обижайся. Здесь в самом деле очень хорошо! И детям очень нравится, а детей ведь не обманешь. Но здесь нельзя жить, только приезжать на отдых.
— На отдых, - Лас поднялась на ноги. - Ты права.
— Идём, - Вейс потянула её за рукав. - Идём, тебе будет интересно. Не сиди одна! Я не дам тебе снова заснуть!

* * *

Мира и остальные уже была в гимнастическом зале. Надо признаться, Лас нечасто баловала зал визитами.
Мира уже была в спортивном тефане – в современном, свёрнутом из единого куска, не из трёх – и поясе.
К удивлению Лас, Вейс появилась в точности такой же одежде.
«Хочу посмотреть, как вы дерётесь», вспомнила Лас, и позабытое ощущение – азарт – проснулось в ней.
— За кого болеете? - поинтересовалась Вессен.
— За Вейс, конечно, - тут же ответила Лас.
Хорёк – выглядел он ещё моложе, и это в очередной раз поразило Лас – ударил в гонг. Мира и Вейс поклонились друг другу, замерев в разных углах ковра.
Мира занималась единоборствами, Лас это знала. А вот чем занималась Вейс? Обучалась ли у кого-то, кроме пиратов?
Мира стояла в высокой стойке – боком к Вейс, руки опущены, смотрит в сторону – бери голыми руками. Ощущение, что не готова отразить возможную атаку. Хорошее ощущение, передавалось даже зрителям, даже тем из них, кто знают, что Мира далеко не безобидна, даже если не пользуется возможностями Тени.
Вейс сложила руки на груди, прикрыла глаза. По-настоящему. Захоти Мира сейчас подойти к ней – и подойдёт, и ничего не будет.
— Что она делает? - удивилась Сэнье. Лас сама удивилась, но... поняла. Поняла, увидев, как изменилось лицо Вейс. Уже не добрая, ворчливая немножко, бабушка. Несколько секунд – и Лас увидела ту самую Вейс из её же рассказов о бурной молодости.
— Вспоминает, - ответила Лас шёпотом.
Мира приблизилась на три шага – до Вейс оставалось ещё пять, не меньше – и замерла. Вейс открыла глаза и пошла сама – чуть наклонившись, прижавшись к земле, не теряя Миру из виду, обходя её против часовой стрелки.
Выпад Вейс был молниеносным. Неожиданным, Лас никогда бы не подумала, что Вейс способна на такую мгновенную мобилизацию. В прыжке ударила рукой, словно кинжалом. Мира ушла от удара – легко и изящно, и тут же Вейс приземлилась на все четыре конечности, резко развернулась и её нога остановилась возле живота Миры. Остановилась, не закончив удара.
Хорёк ударил в гонг, не меняя выражения лица. А на лице Миры появилось выражение – на краткий миг – растерянность.
— Неплохо, - заметила Вессен, хлопнула легонько в ладоши.
На этот раз Мира применила такой же выпад, из внешне несобранного состояния – мгновенный бросок. Вейс ушла от удара, но Мира поймала её за рукав и перебросила через себя. Однако когда Мира уже собиралась подняться – подняться, чтобы нанести удар – Вейс уже держала её за плечи, и готова была укусить.
В шею. Если бы укусила – то для Миры всё могло бы кончиться печально.
— С ума сойти, - признался Крайен.
Второй удар гонга.
В третий раз Мире удалось обмануть Вейс ложным выпадом и поймать на болевой приём – чисто и стремительно, секунды за три. Вейс поднялась, они в третий раз поклонились и разошлись на исходные позиции.
В четвёртый раз Мира почти что показала то, о чём рассказывала – только не стала рвать руку Миры зубами, просто прикусила. На лице Миры явно читалось выражение «это нечестно».
Гонг...
После двенадцати раундов счёт был семь-пять в пользу Миры. Когда Мира применяла известную ей технику рукопашного боя – Вейс редко могла что-то противопоставить. Но когда тон схватки задавала Вейс, она и побеждала. Будь у неё кинжал, или просто укуси она всерьёз, когда могла бы – и всё, обычному человеку надеяться было бы не на что.
Аплодисменты были долгими.
— Класс, - Мира пожала руку Вейс. - Мне очень понравилось. Вот теперь я верю. Каждому слову!
Вейс улыбнулась во весь рот, и на глазах из дикой и кровожадной Акулы снова стала милой и приятной бабушкой.
— Ну? - подошла она к Лас и та её обняла. - Не думала, что у меня получится. Столько лет уже не тренировалась! А ты?
— Что я? - не поняла Лас, отпуская подругу. - Я же ничем таким не занималась!
— Тряхнёшь стариной? Ну расскажи нам хотя бы! Расскажи, как всё началось! Ты так здорово рассказываешь!
— Расскажите! - подхватили остальные. Лас покачала головой, улыбнулась.
— Хорошо. Сразу после ужина.

* * *

После ужина все собрались в кинозале и Лас, пришедшая туда с целой стопкой исписанных листов, минуты три размышляла, с чего начать. Но в конце концов нашла.

Лас-Таэнин эс ан Вантар эр Рейстан, крепость Вантар-Таэр, Неиверин 11, 1205, 11:20

Послезавтра у меня день рождения.
Сегодня у меня аудиенция с главой дома Вантар эр Рейстан. Смешно, правда? Встреча с мамой называется аудиенцией. Но – никаких исключений. Так сказано. Ни мне, ни сёстрам не делается исключений – мы удостаиваемся разговора с ней на тех же основаниях, что и весь остальной дом. Пока не стали взрослыми, пока не отыскали себе место в жизни. До тех пор мы – дети, сколько бы нам ни было лет.
Терпеть не могу подолгу сидеть с сёстрами. Особенно вместе с средней – непременно начнёт хвастаться, как много торговых вопросов она будет решать. Как мы все – мы со старшей сестрой – будем ей благодарны, какая она у нас умная. Ну конечно, Вейрон, ты у нас самая умная. Если ’ум’ – это неумение держать рот на замке.
Дождь. Сейчас, осенью, часто приходят дожди. Если взобраться на ближайшую гору, по тропинке, можно увидеть Араф-Рин, ’Акулий зуб’. Полоска земли у горизонта. Второй по величине остров, принадлежащий нашему дому. Там мы живём, вместе с сёстрами. Точнее, жили. Обе они уезжают завтра – средняя на север, в Альваретт, показывать свой великий ум. Старшая – в сердце мира, в столицу Архипелага и Роан, на Крайтеон. Если приподнять тот остров и все сто двенадцать его окружающих, совсем чуть-чуть, получившаяся земля могла бы соперничать по площади с Тераной. Говорят, раньше так и было. Был третий материк. Давно, ещё до появления людей.
Скучно. Скучно дожидаться, когда меня примут. Ждать ещё два часа внутри, в Зале Вихрей – не хочу. Там сегодня много посетителей. Сплошь торговцы. Не люблю их, хотя без них – никакой жизни. Смотрят на меня снисходительно. Знали бы, кто я – не смели бы поднять и взгляда. Но чтобы самой подходить к каждому такому и называться – много чести.
Это, конечно, не гора – название одно. Пока поднялась, даже не запыхалась, хотя почти всё время бежала. Тучи – низкие, иногда немного страшно – кажется, подпрыгнешь, и коснёшься руками. Но настоящего дождя не будет до вечера, а водяная пыль, что падает на голову, даже приятна. И ветер. Мой любимый, восточный.

* * *

Лас-Таэнин смотрела на Акулий Зуб и вспоминала, как, на спор, взялась добраться до него – отсюда, вплавь, шесть лет назад. И добралась ведь; правда, в полумиле от цели заплыва её едва не утащило под воду – подводное течение, Плеть Саари, река в глубине моря, оказалась ближе к поверхности, чем думала Лас. А потом – три месяца длилось её наказание. Работа в рыбацком посёлке, среди низких людей, среди отвратительных запахов, сопровождающих дары моря. Зато старшая сестра, Тесан, проиграла ей желание. Ну и своё ожерелье, личный знак наследницы дома. Ожерелье, правда, Лас-Таэнин вернула. Иначе бы Тесан тоже наказали – и тремя месяцами бы дело не ограничилось. Наследницей могли назначить среднюю сестру.
А желание осталось. Пригодится. Сестрица, правда, пыталась вынудить попросить у неё какого-нибудь пустяка. Да, как же! Такие выигрыши надо использовать с умом.
Вот интересно – где охрана? Ведь ясно, что она здесь, что не сводит глаз с дочери главы дома, но как умудряется оставаться неприметной? Внутри крепости – наоборот, подчёркивают своё присутствие. Здесь же – ни следа. Даже не чувствуется, что на тебя смотрят.

* * *

— О, вот она! - воскликнула Вейрон. Вместе с Тесан они прогуливались по крепостной стене. Видимо, с ними уже успели поговорить, с обеими. Я глянула на часы, над главным входом. Ещё четверть часа.
— Привет, Птенчик! - она поймала меня за руку. Ведь знает, зараза, что там, вдали от посторонних глаз, она тут же получила бы по лбу. За ’птенчика’. Я видите ли, самая маленькая из них – ’мелкая’, как говорит сама Вейрон, когда знает, что я до неё не дотянусь. Сама прямо больно крупная! Мама смеялась – если не смогу отличить по лицу, отличу по росту. Так и есть: Вейрон на дюйм ниже Тесан, а я – на дюйм ниже Вейрон. Лицом мы похожи, мама права. Почти неотличимы.
— Всё уже решили? - поинтересовалась я. И так понятно, что решили – Тесан пытается казаться невозмутимой, но я чую, насколько она довольна.
— Решили, решили, Птенчик, - Вейрон отпускает мою руку и улыбается, глядя в глаза. Два раза в лоб, сестрица. Запомни. - А ты куда собралась? Ну скажи, скажи! Мы же всё равно узнаем!
— Узнаешь, - я пригладила волосы, поправила кинжал в ножнах, - когда я расскажу.
— Ой, Птенчик, я и так знаю. В книжные крысы записалась, правда? Архивы вести будешь?
Ищи запасной лоб, Вейрон.
— Ладно, угомонись, - Тесан отталкивает её, приседает, глядя мне в глаза. - У мамы сегодня хорошее настроение. Не упусти шанс, Тэнни. Мы зайдём вечером.
’Тэнни’. ’Молодая чайка’. Не так обидно, хотя у нас у всех ’птичьи’ имена. И, между прочим, на гербе дома Вантар эр Рейстан – альбатрос. Laes-a te Ninn. Вот вам, сестрицы.

Лас-Таэнин эс ан Вантар эр Рейстан,крепость Вантар-Таэр,тронный зал,Неиверин11,1205,13:25.

Их было двое. Я слышала, что отец должен приехать – но не думала, что он действительно приедет. В зале было пусто – никого, кроме нас троих. Я так и осталась в светло-серой накидке, рессо. В той, в которой принято являться, для аудиенции, низким людям.
Мама жестом велела подойти к возвышению. Я повинуюсь. Отец – в мундире полковника военно-морских сил Её Императорского Величества. Именно он шесть лет назад руководил миротворческой операцией на Тирре. Именно из-за этого не успел сюда, домой, когда пираты напали на наш дом. Когда погиб мой старший и единственный брат, Тессарин. Близнец Тесан, он родился через пять минут после неё.
Она встала с трона, подошла ко мне, прижала к себе. Страшное нарушение этикета. Будь здесь кто-то ещё – недопустимое. Но никого постороннего нет.
— Ты уже решила? – спросила она, отпуская меня, взяв за руки. Я – её копия. Уменьшенная, как и сёстры. Все черты – фигура, цвет кожи, волос и глаз, даже голос. Отец – полная её противоположность. Она – потомок рода Рао, исконных жителей этих островов: кожа тёмно-коричневого цвета, высокий рост, круглое лицо и большие глаза. Он – родом с Тераны, из владений Фаэр: почти белокожий, волосы серебристого цвета. Как у нас говорят, жителей Тераны высекают из мрамора серебряным резцом. Резкие черты лица, широкоплечий, светло-зелёные глаза. Брат был таким же. Или почти таким же.
Я киваю.
Отец также поднимается, подходит ко мне. Улыбается, вслед за мамой – отчего перестаёт казаться изваянием. Я видела его едва ли дюжину раз за всю свою жизнь. И горжусь тем, кто он. Многие из лучших военачальников Империи – из дома Вантар.
— Вы разочарованы? – я чувствую, что да, отчасти.
— Нет, – отвечает мама. – Но если ты не сможешь поступить с первого раза, будет так, как выбрала я.
Да, разумеется. Но я поступлю. Я знаю.
Я кланяюсь – так, как положено, чтобы выразить согласие.
— Найкэри, – она поворачивается к отцу. – Оставьте нас, пожалуйста. На несколько минут.
Отец кивает, прикасается к моему плечу, и через минуту мы одни.
— Три года, – говорит она, жестом предлагая идти за ней, к дальнему выходу из зала. – Три года ты будешь одна, взаперти. Я знаю, почему ты хочешь работать в Императорской библиотеке. Ты уверена, что справишься?
Я киваю. Разумеется, я уверена.
— Ну что же, – она снимает с меня накидку. Теперь я – в церемониальной одежде, как должна была бы явиться. если бы моё будущее было уже определено, как для сестёр. – Я не одобряю твоего выбора, Таэнин. Служба на континенте была бы нам полезнее. Но если ты поступишь – моё благословение с тобой.
Она ещё раз прижимает меня к себе. Я помню этот момент. И сейчас, и много лет спустя.
Отца я увижу вечером. Собственно, на его катере я и отправлюсь на Крайтеон. Отца отпустили ненадолго; на востоке, вблизи Тирра, всё ещё неспокойно.
Как я и думала, все – только что надменно не замечавшие меня – торговцы, дожидавшиеся своей очереди, тут же стали самим почтением. Я не стала обращать на них внимания – привыкаю. Там, в библиотеке, я буду одной из многих, меня едва ли станут замечать, и уж тем более выказывать почтение.
Пока росла с сёстрами, успела натерпеться высказываний относительно своего роста. Да, не вышла ростом. Ну и что?

* * *

Сегодня у нас с сёстрами прощальный вечер. Тесан уезжает, чтобы поступить в военную школу. Далее – в академию, обе они на Кресси, соседний с Крайтеоном остров. А сегодня – праздник, здесь же, в Вантар-Таэр. Да, прибудут многие из рода Вантар, и не только, все будут делать вид, что им весело. Но мне уже грустно. Хотя я пять с лишним лет готовилась к этому дню. Думала, что сёстры уедут раньше – Тесан могла поступить ещё два года назад. Но предпочла дождаться меня. Вейрон, вероятно, просто последовала её примеру.
Детство заканчивается. Для меня и Тесан. Потому что Вейрон ещё долго не сможет взяться за ум, это видно после трёх минут разговора с ней. Послезавтра, когда в полдень мне станет восемнадцать, я отправлюсь вслед за Тесан, в сердце мира. Но она будет готовиться к тому, чтобы перенять правление домом и его владениями, я – чтобы найти своё собственное место. Если его не найду я, выбор сделает мама.
Сёстры наверняка сейчас бродят по крепости. Не хочу их видеть до вечера. От крепости до нашей столицы – два часа пути. Через горы. Вот туда я и пойду. Завтра у меня много дел – собрать вещи, попрощаться с братом, ещё раз подумать, правильно ли я выбрала. Впрочем, уже поздно – выбор сделан. А когда он сделан, обратного пути нет.

* * *

— Таэнин, – впервые за последний месяц Вейрон обратилась к младшей сестре по имени и та вздрогнула от неожиданности. – Ты... успеешь попрощаться с Тессарином?
Лас-Таэнин кивнула. Выражение лица её сразу же стало жёстким.
Лас-Вейрон сняла с шеи ожерелье – крохотные раковины-«монетки», золотистая пыль на причудливых спиралях створок. Триста двендцать раковин, по числу дней в году. Тессарин собирал их два года. Ещё два месяца – делал само ожерелье.
— Возьми себе, Таэнин. Пожалуйста. Думаю, он был бы рад.
— Ты не придёшь к нему? – Таэнин взглянула ей в глаза.
— Я не смогу, – отозвалась Вейрон, тихо, опустив взгляд. Лас-Таэнин долго смотрела в её лицо, прежде чем кивнула и осторожно приняла подарок. – Не в этот раз.
Лас-Тесан смотрела на них и вспоминала то, что случилось в этом же зале, пять лет назад, в годовщину смерти брата.

- - -

Лас-Таэнин пришла тогда в чёрной одежде, с обсидиановым обручем поверх волос – знак траура. Вейрон успела уже выпить – во время траурных пиршеств не запрещалось. Единственный раз, когда не запрещалось. И средняя сестра успела воспользоваться послаблением.
— Расскажи, Птенчик, что он сказал тебе? – попросила она громко. Таэнин, вполголоса беседовавшая со старшей сестрой, выразительно посмотрела на Вейрон и продолжила разговор.
— Ну скажи, скажи, – Вейрон не унималась. – Ты ведь у нас одна с ним говоришь. Правда? Что сказал тебе брат? Расскажи, мы имеем право знать!
Лас-Таэнин встала, несколько секунд смотрела на весело улыбающуюся сестру и молча направилась к выходу. Разговоры в зале тотчас утихли. Тесан попыталась удержать Вейрон за локоть, но та освободилась и догнала младшую, схватила ту за рукав.
— Скажи! – потребовала она. – Я и так знаю, что ничего ты не слышишь. Никаких видений, Тэнни, никаких снов. Ты просто хочешь выглядеть самой важной. Что он сказал?
Лас-Таэнин молча выдернула рукав и направилась к дверям. Оставалось всего пять шагов, но...
— Нет, ты скажешь! – Вейрон попыталась вновь поймать её. И...
Лас-Таэнин ударила её по лицу. С размаху, развернувшись. Так, чтобы это было унизительнее всего. Вейрон свалилась на пол; попыталась вскочить на ноги – Таэнин ударила её ещё раз, другой рукой, опрокинула на спину. Вейрон, оскалившись, собиралась броситься на сестру, с пола, но ощутила, что кончик кинжала Таэнин упёрся в её горло. Замерла.
В зале воцарилась тишина. Все, включая графиню ан Вантар, молча смотрели. Охрана тоже не пыталась вмешаться.
— Он сказал, что помнит о нас, – голос Таэнин был тихим и спокойным. Именно это спокойствие испугало Вейрон. – Что всегда будет с нами. Он погиб, Вейрон, когда спасал тебя. Ты не хотела расставаться с драгоценностями, из-за тебя он не успел.
Вейрон медленно опустила голову, прикрыла лицо ладонями. Знак смирения.
— Я иногда думала, что лучше бы выжил он, а не ты, – Таэнин убрала кинжал в ножны, отстегнула ножны. Бережно положила их на пол. – Я и сейчас так думаю.
Она медленно поклонилась всем присутствующим и вышла вон.

- - -

Вейрон тогда наказали – следующий год она работала служанкой, в одной из семей на соседнем островке. Лас-Таэнин сама наказала себя – ушла работать вместе со сборщиками «кудрей Соари», ценных водорослей, приносящих немалый доход дому. Жила и работала, как все, среди грязи и смрада высыхающих водорослей. Ждала гонца от матери – с сообщением, что лишена имени за то, что произошло. И гонец прибыл – два месяца спустя, в полдень, когда она сидела у надгробия могилы Тессарина.
Но с другими известиями. Ей было велено вернуться домой и продолжать учиться. Ни мать, ни отец, ни даже служанки не говорили о произошедшем.

Лас-Таэнин эс ан Вантар эр Рейстан,замок Араф-Теон,дозорная башня,Неиверин12,1205,4:55

Я встречаю солнце.
И в основном смысле – думаю над тем, что ждёт меня в ближайшее время, и в прямом. Смотрю на восток, где небо, над чёрно-зелёной полоской моря, уже наливается багрянцем. В низком смысле я солнца не встречаю – моя «луна» (как говорят низкие люди) только через полтора месяца. Нужно привыкать к низкой речи – там, на Крайтеоне, в Столице, я буду в обществе низких людей ещё очень долго. Помню, как меня учили тому, что такое низкие люди – не по происхождению (не только по происхождению), а по образу мыслей, по отношению к другим, по тому, как понимает и исполняет смысл своего существования. Вейрон чаще всего ведёт себя именно как низкий человек. Как наинизший. Но раз мама доверила ей важную должность – значит, не всё так плохо.
Тот, кто имеет смысл в жизни, всегда встречает солнце, каждый день. Помню, как долго я была в недоумении – что, если на небе тучи? Что, если ты в пути, если нет возможности увидеть восток? Считать день пропавшим? Пока не поняла, что прямой смысл не должен затмевать основной. А когда я сказала это при сёстрах, средняя подняла меня на смех. Думаю, нарочно. Мне интереснее говорить со своей служанкой, Вейс (я бы не назвала её низкой, ни в каком смысле), чем с Вейрон. Мне интереснее проводить время с книгами, чем в обществе родственниц.
Вейс ждала меня у входа в мои комнаты. Если честно, она при мне только потому, что так положено. Я давно уже сама забочусь о себе – так интереснее. На официальных встречах, в присутствии мамы, мы одеваемся так, как принято на континенте. Сейчас же я соберу ту одежду, в которой подобает ходить там, на Крайтеоне. Тефан, традиционная одежда Роан. Три прямоугольных куска ткани – так это выглядит не на человеке. Нижняя часть, феас – от ступней и до «золотого пояса», чуть выше солнечного сплетения. Верхняя часть, тоас, оставляющая открытой только голову и руки ниже локтей (или до кистей -- как наденешь). И пояс, файрин. В обыденный тефан я облачаюсь сама минут за десять.При помощи Вейс – минут за пять. Конечно, вся одежда не сводится к тефану, как думают жители севера и прочие варвары. Но пусть думают, если им так приятнее.
Вейс помогла мне переодеться и только тогда заговорила.

* * *

— Госпожа, – Вейс опустила голову. – Возьмите меня с собой.
Признаться, я ожидала чего-то подобного. Не знаю, успела ли наябедничать Вейрон, что я обучаю служанку грамоте -- может, и не успела, бывают же чудеса. Вейс давно уже перестала быть низким человеком. Вейрон по-прежнему думает, что те, кто выполняет «грязную» работу – низкие люди. Хотя и мама говорила не раз: та грязь, в которую приходится вступать ногами – не пятнает. Та, в которой приходится работать – не пятнает. Пятнает та, которая становится твоей жизнью. Я собирала «кудри Соари» и уж знаю, какой может быть та грязь, которая не пятнает. Не пятнает в основном, высоком, смысле.
— Ты знаешь, куда я еду? – поинтересовалась я, предложив ей присесть. Вот это уже – нарушение приличий. Точнее, внешних приличий, тех, что соблюдают при остальных. Но мы с ней вдвоём, и она садится напротив меня, без возражений.
— Да, госпожа, – Вейс поднимает голову. Она родом – с севера, откуда-то с юга Шеам. Не знаю, как её занесло к нам. Если верить самой Вейс, она выжила после кораблекрушения. если бы мама не взяла её в услужение, вряд ли Вейс прожила бы долго: выходцам с севера у нас тяжело. Но она чем-то похожа на меня и сестёр – внешним видом, лицом (если не видеть, что её кожа – бронзового цвета, а глаза оранжевые, цвета золота), умением держаться с достоинством. Я не учила её этому. Я учила её только грамоте.
Тем, кто работает в Библиотеке, позволено брать с собой прислугу. Но – под свою ответственность. Содержать её и отвечать за её поступки буду я. Если соглашусь взять её с собой.
Вейс это прекрасно понимает.
— Пока я не работаю в Библиотеке, я никто, – поясняю я. – Но если меня примут, я возьму тебя с собой.
Я знаю правила. Они не меняются вот уже пятьсот лет. Мне дадут неделю – собрать вещи и привезти их на новое место работы. Откуда я не смогу выйти первые три года, пока буду учиться.
Вейс не осмеливается обнять меня, даже когда мы одни. Но сжать мою ладонь своими – осмеливается.

* * *

Тессарин нашёл покой за гребнем ближайшей горы, в одной из пещер. В одной из самых старых усыпальниц. Пока он был жив, мы играли – с ним. Сёстры по-прежнему считают меня слишком серьёзной. Да, пока меня видят другие. Что-то изменилось во мне в тот вечер. Когда Тессарин перестал дышать, у меня на глазах. Пусть сестрицы считают, что я разучилась улыбаться – я не разубеждаю их. Просто теперь мне хорошо одной. Ну или с Вейс – она о многом может рассказать. А когда нас не слышат посторонние уши, я пытаюсь выучить ещё одну песню из тех, что знает она. Очень странно звучит, но мелодично.
Тессарин подарил мне крохотную, детскую «радужную арфу» – удивительный инструмент, пусть и придуман не в Империи. Оказалось, что играть на нём очень просто – возьму с собой. Нет, не завтра – когда вернусь за остальными вещами. Завтра я еду налегке. Сменная одежда – три или четыре комплекта – две любимых книжки и всё. Ну, немного денег. Со мной будет личный знак – он заменяет мне банковские карты, которые в ходу за пределами Роан. Разумеется, мой личный кинжал – детский, хотя ничуть не безобидный.
К Тессарину я иду одна. Мы изучили эти пещеры, в нарушение запрета родителей – дети есть дети. Правда, в самих усыпальницах никогда не играли. Не хотелось. Пусть после этого скажут, что камни не говорят. Камни всё сказали – что можно, а чего нельзя.
...Я села у могилы – одной из многих, в глубине пещеры. Как ни странно, здесь не витало запахов кладбища. Я была на кладбищах – включая древнейшее, кладбище Северного моря. Нет, конечно, никаких запахов тлена. Ничего подобного. Но там всегда возникало ощущение беспомощности, обречённости. Почти всегда. Здесь – всё иначе. Я положила ожерелье на плиту, на которой было выбито имя Тессарина, прикоснулась к ней лбом, как полагается и стала ждать, закрыв глаза. Чаще всего ничего не было. Ни единого знака.

- - -

Я услышала его; я не спала – знаю точно. Несколько раз я слышала его во сне. Тогда он приходил сам – таким, каким я его помню за сутки до нападения. Сейчас со мной был только голос. Даже не голос – я не из тех «провидиц», которых, как грязи, хватает на каждом базаре. Это просто приходило на ум – готовыми, оконченными фразами. Поначалу я просто верила, что это он. Потом, когда сёстры подняли меня на смех, я сочла это игрой своего же воображения. И Тессарин стал всякий раз говорить мне что-то такое, чего я знать не могла – но что происходило. Мне не нужны эти доказательства, но он продолжает их приводить.
«Здравствуй, птичка». Когда так обращался брат или мама, не было обидно.
«Здравствуй, Тессарин». Не вслух, мысленно. Скажу хоть слово – и всё прервётся, до следующего раза. Жди не жди – Тессарин уже не вернётся. Не знаю, почему. Не спрашивала.
«Скажешь сестре, что я не обижаюсь?»
Киваю. Похоже, он меня видит. Или знает, что я кивнула. Мне всё равно, насколько происходящее противоречит научному взгляду на мир. Не мы придумали этот взгляд, в Империи просто принимают происходящее таким, каким оно приходит.
«Я не смогу говорить с тобой, когда ты уедешь, птица».
Да, он прав. Но и я не могу провести здесь всю свою жизнь.
«Будь осторожна, Таэнин. Что-то ищет тебя».
Я чуть не подпрыгнула! Тессарин давно не обращался ко мне по имени!
«Я не могу сказать, кто, птица. Будь осторожна».
И всё. Словно отрезало. Я ждала, ждала долго – пустота. Ушёл.
Плохо, скверно на душе. Услышать такое накануне отъезда. Я встала, поклонилась его могиле и могилам предков – и медленно пошла наружу. Но стоило сделать два шага...
«Возьми ожерелье, Таэнин. Оно принесёт удачу».
Я медленно вернулась, подняла ожерелье. Оно показалось мне теплее обычного.
«Берегись тени, сестра. Скажи Вейрон, что она забыла свою коробочку».
Коробочку?
«Она поймёт. Удачи, птица».
Я вернусь сюда, Тессарин. Жди меня.
Чувствую, что он улыбается – или что заменяет им улыбку? «Не торопись ко мне, сестра. Здесь очень скучно».
Не знаю, отчего, но, когда я вернулась домой, настроение у меня было отличным. Тень ушла. Печаль ушла. Берегись тени? Когда идёшь к свету, тень всегда за спиной. Тессарин это знает.

Лас,Вантар-Лан,Вассео12, 20:40

— Лас? - Вейс подошла к ней. Лас договорила до момента, как вернулась домой и замерла, умолкла. Стояла, глядя в пространство, и с лица её пропадали все чувства и эмоции. Вейс очень не нравилось то, что там было взамен – она это видела многие десятилетия. Лас, погружённая в себя, ушедшая в свои сны, махнувшая на всё рукой. - Лас, что с тобой?
Лас посмотрела ей в лицо и Вейс испугалась. До такой степени испугалась, что чуть не бросилась бежать – отшатнулась, чуть не упала. Там, в глубине взгляда, Лас не было. Было что-то другое – тёмное, могучее, пробуждающееся ото сна.
— Лас? - Мира успела подхватить Вейс. - Что с вами?
— Покой, - Лас повернулась лицом к двери. Голос её изменился, стал механическим. Вессен и Мира переглянулись, на лице Хорька возникло беспокойство, он вынул свою «волшебную палочку», но явно не знал, что делать. - Ей нужен покой. Покой.
— Лас, - Мира взяла её за руку. - Сядьте, посидите немного. Вам нужно...
Лас оттолкнула её. Мира не сразу отпустила Лас, и тогда та ударила – сильно, с разворота. Мира успела уйти от удара, он лишь скользнул по лицу; не успей она уклониться – и потеряла бы несколько зубов. Лас швырнула всю стопку бумаги за спину и сорвалась с места – побежала. К двери, распахнула её, захлопнула за собой. Щелчок.
— Она нас заперла! - потрясённо выговорила Вейс. - Лас! Не надо, подожди!
— Минутку, - Стайен подбежал к двери, постучал ногтем по своей указке и дверь отомкнулась. - Мира?
— Всё в норме, - Мира уже подбежала к двери. - Вессен, вызывай врача!
Грохот, звон в доме.
— Зеркало в коридоре, - сообщила Вейс потерянным голосом. - Последнее стеклянное, вчера только повесила...

* * *

В голове у Лас всё вращалось – память возвращалась, яркими вспышками, переживаниями, и всё было настоящим, словно происходило здесь и сейчас. И накатывала злость – сильная, исступлённая злость на саму себя. Из той пустоты, что успела поглотить так многое – пустоты, в которой пряталась Незнакомка.
«Покой. Ей нужен покой. Покой».
Так они говорили. Когда первая смерть забрала из их команды ту, которую все любили, и ради которой когда-то сплотились, соединились в команду. Когда Лас сама отстранилась, потеряла интерес к жизни, и только несколько лет спустя в её взгляде вновь стало появляться живое выражение.
«Покой. Ей нужен покой. Оставьте её, ей нужен покой».
Шатаясь, она спускалась по лестнице. Вначале сдерживалась, потом уже нет – разрыдалась, слёзы мешали, она почти ничего не видела. Зеркало. Она остановилась у зеркала – посмотрела и с силой, кулаками ударила по тёмному силуэту с той стороны.
Звон, грохот. Кулаки ожгло – Лас поднесла их к лицу. Кровь. Порезала руки, это последнее стеклянное зеркало. Было последнее.
Боль привела в чувство. Лас побежала – попробовала побежать, хотя получилось не сразу.
Она ворвалась в свои покои и заперлась – в доме уже слышались крики, топот ног. Пусть. Это ничего не меняет.
Вспышка. Лас, в траурном одеянии, и перед ней – Гроза, тогда её звали иначе, и та гадость, которую она произнесла в адрес Денни... ярость вырвалась наружу так стремительно, что Лас не сразу поняла, что сделала. Несколько секунд ярости. Пришли и ушли, очистили мир от зла, ненадолго – но очистили.
Она бросилась к столу – туда, где долго уже трудилась над мемуарами. Схватила листы, принялась рвать их, рвать в клочья, бросать в разные стороны. Схватила чернильницу – настоящую, нашли не сразу, в антикварном магазине на Сердце Мира – запустила ей в окно.
Звон, грохот. Поток свежего воздуха слегка остудил её.
Снова вспышка. Она размахивается, чтобы ударить сестру, и ей искренне, сильно хочется, чтобы та была мертва, а брат – жив.
«Покой. Ей нужен покой»
Лас стиснула зубы, схватила со стола горшочек с чайной розой и отправила его вслед за чернильницей. Стало ещё чуточку легче.
«Лети, Птица! Лети, тебя не догонят!»
Она бросилась к шкафу, выбрасывала оттуда вещи, пока не нашла кинжал, далеко ведь засунула, к самой стенке.
«Вспомни, вспомни пароль!»
В дверь стучали. Лас дёрнула за пояс, верхняя часть тефана стекла с плеч, сползла к ногам. Лас смотрела на свой живот. На нём вновь проступили шрамы. Они горели, болели, и казалось, что светятся.
«Ты слаба, Лас. Ты ничего не можешь сделать».
Лас схватила кинжал, посмотрела в глаза отражению.
Меня нет. Меня нет здесь, а если нет – то и умирать нечему. Если всё на самом деле, я проснусь. Если нет, то и жалеть некого.
Она размахнулась и направила кинжал в последний путь – сверху вниз, косо перерезая весь «пояс смерти». Она что-то кричала – осознавала, что кричит – но потом уже не могла вспомнить, что.
Жаркий ветер толкнул её в лицо. Ветер, напоенный ароматом луговых цветов, чуть позже – ударил порыв холодного воздуха. Запах моря – соль, вода, горький привкус времени...
Лас обнаружила, что стоит, прижимая к животу кулак, а из него сыплется, сыплется песок. Нет кинжала. Только песок, тончайший, серый. И шрамы – гаснут, пропадают, исчезают.
Её показалось, что губы прикоснулись к её лбу.
«Не торопись ко мне, Ласточка».
— Да, - Лас запрокинула голову, слёзы снова заполнили глаза... и прошли. - Да, Денни. Прости меня!
Ей почудилось, что её обняли – со спины. Она поняла, кто – обоняние подсказало. Мама.
«Лас, ты сама теперь решаешь свою судьбу. Я верю в тебя, дочь моя».
— Да, мама, - Лас прикрыла глаза. Отряхнула руки. - Да. Спасибо, мама.
Она открыла глаза и увидела всех остальных – стояли кто за дверью, кто в дверях. Встревоженные, обеспокоенные.
— Лас, - Вейс выступила вперёд. Она всё поняла, подумала Лас. Ярость проходила. Она осознавала, что успела разгромить собственную комнату, но это уже ничего не значило. - Лас, с тобой всё в порядке?
— Да, - Лас наклонилась, подняла верхнюю часть тефана. Не смущаясь и не стесняясь – осознавая, что красива, действительно красива, и другие это тоже видят и восхищаются – надела верхнюю часть одежды. - Теперь да.
Вейс бросилась к ней, обняла. И расплакалась сама.
— Вейс, - Лас прижимала её к себе. - Я уезжаю. Сегодня, сейчас. Туда, на Вантар. Я хочу повидать свой дом.
— Я с тобой, - тут же отозвалась Вейс. Оглянулась в нерешительности, вытирая слёзы.
— Не беспокойтесь, - заверила её Вессен, - мы присмотрим за домом.
— Мы с вами, - Мира потянула Хорька за руку. - Можно, Лас?
— Можно, - Лас оглянулась. - Вейс, полчаса на сборы – встречаемся у гаража.
— Да, госпожа! - Вейс выпрямилась. - Я быстро!
И её как ветром сдуло.
Мира выразительно посмотрела на остальных и они покинули комнату. Мира сама закрыла за ними дверь.
— Я уже и не надеялась, - она обняла Лас, крепко прижала к себе. - Ты молодчина! Я правда хочу быть с тобой. Мы с ним хотим, - поправилась она. - Можно? Приключения, да? Мы едем за приключениями?
— За приключениями, - согласилась Лас. - Идите к гаражу, я быстро.

Глава 22. Воспоминания | Книга Снов (оглавление) | Глава 24. Прощение

комментарии поддерживаются сервисом Disqus

Комментарии

Комментарии поддерживаются системой Disqus
Rambler's Top100