Константин Бояндин - Шамтеран IV - Книга Снов (роман), глава 30

Константин Бояндин - Шамтеран IV - Книга Снов (роман), глава 30

Глава 29. Утешение | Книга Снов (оглавление)

30. Врата покоя

Лас, Страна Цветов, Техаон 2, 1289 В.Д., 4:45

— Ещё немного, - прошептала Лас, и ноги окончательно отказались служить. Зато просветлело в голове. Правда, оставалось всего три таблетки. Попытка умыться дорого обошлась – в ручей кануло несколько очень полезных вещей, когда нога соскользнула с камня. - Ну ещё чуть-чуть!
Болит вывихнутая лодыжка, ноет в печени, в глазах мутно. Старость, Лас. Вот она, старость. Ещё немного, и ты начнёшь ощущать, как должен чувствовать себя человек в сто лет.
Зеркало Лас выбросила. Боялась, что если посмотрит на своё лицо, то сил не хватит уже ни на что.
И медальон всё чаще приходил на ум.
Хорошо, что взяла с собой много мягкой пищи – то, что очень удобно в походах. И питьё. Рюкзак значительно облегчился, но даже лёгкий, он немилосердно давил на спину. Ломило и спину и все суставы...
Это роза. Чёрная, ядовитая роза, которую Лас, не понимая, что делает, вызвала к жизни. Вот она, месть. Но не вырвать это чудовищное растение Лас не могла. Насекомые падали замертво, пролетая над ней. И всё вокруг куста начало погибать. Трава вяла на глазах, жухла и превращалась в коричневые чешуйки. Лас испугалась так, что едва не упала без чувств. Схватилась за куст, старалась не уколоться шипами, не перепачкаться в соке. Погубила тефан и плащ, выкорчёвывая растение. Извела банку топлива, чтобы сжечь дотла. И всё равно – видимо, хватило аромата. Приятный, но... через несколько минут от него возникал омерзительный привкус во рту. И во всём мерещился трупный запах.
Никто ни в чём не виноват, подумала Лас. Не виноват Майри-Та, написавший своё жуткое произведение. Не виноват тот, кто выпустил эту книжку. Не виноваты дети, полюбившие эту сказку. Никто ни в чём не виноват. Просто так сложилось – и этот яд, который в малых дозах – чудесное лекарство, отравлял бы и дальше, и всё, что случилось с ней и её друзьями, повторялось бы вновь и вновь. Но теперь... теперь Лас – последняя напившаяся яда. Они поймут. Вейс, внуки, все-все-все поймут. Когда-нибудь поймут.
Вставай, приказала она самой себе. Стоило посидеть в тени, как возникали мысли – остаться, никуда не идти, как-нибудь обойдётся. Предательские мысли, явно нашёптанные той же силой, что вложила силу в слова сказки. Дёсны болят, словно полон рот углей. Зубы уже шатаются. Кожа... руки словно обтянуты пергаментом, кожа сухая и неприятная на ощупь. Ты старуха, Лас. Хорошо, что они тебя не видят.
...Она шла, час или два. Может, три, может десять. Шла, подгоняя себя вначале окриками, потом ругательствами. Море. Нужно дойти до моря. Вода очищает всё, из неё всё вышло – туда и вернуться.
Но силы иссякли раньше. Море уже было слышно и видно – но не хватит сил спуститься по крутому спуску, а уж где взять корабль или плот, и думать нечего.
Мысль пришла неожиданно. Всё, Лас. Конец пути. Здесь и сейчас.
Лас сумела подойти к краю скалы – океан приветливо шелестел в сотне шагов вперёд и сотне метров вниз. Здесь так здесь. Теперь предстояло последнее, и самое неприятное.
Белый тефан сохранился и даже остался белым – даром что Лас пару раз падала в ручей вместе с ним. Чудо, что не утонула – всё было бы напрасно. Рядом с морем есть ещё шанс уничтожить заразу, а в лесу...
Руки и ноги слушались плохо. И запах... Лас мылась, в каждом ручье, но сейчас, стоило начать распускать тефан, она ощутила нечто невообразимое... Великое Море, почему так?! Кожа – высохшая, пятнистая, да, но чистая! Откуда этот запах?! Одеться в белое стоило немыслимых усилий. В горле стоял комок, прикасаться к себе самой было противно.
Всё. Непослушными пальцами включила мобильник. Пусть, если захотят – смогут найти. С собой – кинжал, медальон и коробочку. Если она не напутала, то достаточно просто включить таймер. И через десять минут огонь прольётся из коробочки – огонь, как и морская вода, очищает всё. Свиток – тоже с собой. Майри-Та, если бы вы знали, что вы натворили...
Впрочем, может, он всё прекрасно знал. Теперь Лас никого и ни за что не осуждает. Но как долго этому пришлось учиться!
Она уселась на камни шагах в ста от места, где бросила вещи. Так, чтобы видеть океан. Слабость уже накатывала – вскоре Лас не сможет ни шевелиться, ни уж тем более ходить. Лас достала из коробочки пульт - «мёртвая рука». Достаточно нажать кнопку и держать. Как только она отпустит, время пойдёт. Кнопка показалась тугой – нажать получилось не сразу.
Ей показалось, что зазвонил телефон. Пусть. Даже если бы были силы доползти туда и поднять трубку, что она скажет? Что вообще можно сказать?
Всё поплыло перед глазами. Прощайте, успела подумать Лас. Простите, если сможете.

Лас, долина скорби

Лас проснулась – и уселась, по привычке. Тело слушалось, хотя и плохо. Вечер – солнце только что утонуло в океане, тьма стремительно густеет вокруг. Что случилось? Коробочка не сработала? Ох уж эта техника...
Лас поднесла ладони к лицу. Нет того жуткого запаха, смрада, который не так давно издавала её кожа. Кожа по-прежнему пятнистая и иссохшая, но уже не настолько мерзкая. Что теперь? Что делать, когда вновь накатит слабость, на этот раз – навсегда?
Я не хочу лежать здесь и гнить заживо, подумала Лас. Не хочу. Так нельзя. Значит – включить бомбу самой, прямо сейчас. Пока есть силы.
Она обернулась.
Нет коробочки. Нет вещей поодаль. Зато поняла, что рядом кто-то стоит. Но, странное дело, не смогла понять даже – мужчина или женщина.
Лас подняла взгляд. Девушка. На голову выше самой Лас, веснушчатая, рыжеволосая. В руке её горел фонарь – старый, древний фонарь. На Сердце Мира в такой заливали очищенный рыбий жир. По традиции.
— Кто... - голос не слушался Лас – Кто вы?
И осознала, что не сразу может вспомнить своё имя. Не может припомнить, как звали её подругу, в прошлом – служанку. Как звали маму... Лас перепугалась. Да, она стремительно стареет, но чтобы память начала пропадать настолько быстро!
— Нет, - голос девушки показался знакомым. - Не старайся, не нужно. Здесь нет имён.
— Здесь... - Лас не сразу поняла, о чём та. А когда поняла, потребовалась вся сила воли, чтобы не закричать. Да и чем помог бы крик?
— Идём, - девушка протянула руку. - Я провожу тебя.

* * *

За спиной у девушки оказалась пещера. Запахи, которые текли оттуда, отбивали всякие мысли о том, что там есть что-то хорошее. Я увижу последнее чудо, думала Лас. Я уже никогда о нём не расскажу, но хотя бы увижу.
— Мы знакомы? - спросила она у своей спутницы. Та посмотрела ей в лицо, улыбнулась.
— Да, конечно. Не нужно вспоминать. Не это сейчас главное.
— А что? - Лас остановилась. И сразу же от стен, с пола, с потолка пещеры к ней потянулись... не то щупальца, не то длинные руки.
— Здесь нельзя стоять, - пояснила рыжеволосая. - Если тебя схватят, то никто уже не сможет помочь. Даже я.
И они пошли. Едва Лас сделала шаг, как щупальца пропали.
— Что главное? - повторила Лас. Я умерла, подумала она. Но чувствую, как бьётся сердце. Я мыслю, и кое-что ещё помню.
— Ты должна ответить, не я, - девушка вручила ей фонарь. - Иди прямо. Не сворачивай, и ничего не бойся.
— Что со мной будет? - Лас не могла не спросить об этом.
Девушка улыбнулась.
— Все спрашивают. Я не имею права говорить. Главное, не бойся. Здесь уже нечего бояться. Иди же!
Она легонько толкнула Лас в спину и та пошла. И шла, и шла... стараясь не думать, что творится вокруг – доносились вздохи, стоны, крики – как-будто с огромной глубины. И тьма. Света фонаря едва-едва хватало, чтобы осветить дорогу. Каменистую тропинку, петлявшую среди огромных скал.
Тропинка неожиданно нырнула в расщелину, а когда Лас спустилась по ней (камни на ощупь были тёплыми и казались живыми – это не придавало уверенности), через три шага поняла, что стоит у входа на мост.
Он простирался куда хватало света влево и вправо, а вперёд тянулся бесконечно.
Всё. Лас помнит, что рассказывала её бабушка об этом месте. Достаточно сделать один последний шаг. Войти на мост.
Щупальца начали прорастать из камней под её ногами. И принять решение оказалось проще простого.
Едва Лас вступила на мост, как во мгле появился новый источник света. Прямо перед ней, куда вёл мост. Искорка света – чем дальше Лас шла, тем крупнее становилась искорка. Выход! Выход наружу! Но неужели отсюда можно выйти?!
Я ждала вас, - донеслось из тьмы рядом с Лас. От звука этого голоса Лас стало не по себе. Что-то шагнуло навстречу, загородило на миг пятнышко света. - Я провожу вас, если не возражаете.
Два огонька загорелись в темноте. Глаза, подумала Лас. Я вижу её глаза.
Она вежливо поклонилась – но не так, как кланялась бы Королеве. Много будет чести.
— Что со мной будет? - осмелилась спросить Лас.
— Вам решать, - послышалось слева от неё. - Дайте Мне руку, Лас.
Рука оказалась тёплой.
— Вы можете задать мне три вопроса, Лас. Только три. Не Я придумала эти правила. И не стойте на месте, вам нельзя здесь стоять.
И они пошли. Туда, ко всё растущему пятнышку.
— Что это за свет впереди? - после долгого молчания решилась Лас.
— Вы видите свет? Это замечательно, Лас. Я не сомневалась в вас раньше, не сомневаюсь и теперь. Это цель вашего пути. То, что вы заслужили.
— Сколько времени я там проведу?
Тень пожала плечами. Лас не видела этого, фонарь почти совсем угас, но поняла.
— Я никого не держу здесь силой. Вам решать.
— Не держите?! - поразилась Лас. И поняла, что вопросы кончились.
— Это не считается вопросом. Да, я никого не держу. Вы слышали стоны, верно? Знаете, кто это? Это те, кто умерли ещё до рождения.
— Как это?! - не удержалась Лас. Ей стало страшно.
— Те, кто концом всего считают смерть. Кто считает, что жизнь лишена смысла, потому что всё кончится, когда они умрут.
— Что вы с ними делаете? Почему они так кричат?!
Я их утешаю, - Тень сильнее сжала руку Лас. - Это всё, что Я могу для них сделать. А вы что подумали?
— Я думала... я думала, вы здесь хозяйка!
— Верно, - проход был уже шагах в ста, и Лас понемногу начала различать очертания той, что шла с ней рука об руку. - Но Я не придумываю наказаний. Я не мучаю, не оправдываю и не осуждаю. Я просто слежу, чтобы всё шло так, как положено. Чтобы вы сами исполняли свои приговоры себе.
Лас долго молчала.
— Что будет моим приговором?
— Вы это знаете лучше Меня. Дайте фонарь, - Тень остановилась шагах в двадцати от выхода. - Я не люблю свет. А вам фонарь уже не нужен.
— Скажите... а кто-то не видит света?
— Многие, - кивнула Тень, сгусток темноты с красными угольками глаз. - Они бродят, пока не придёт их час, пока не растворятся в пустоте, из которой пришли.
— Могу ли я задать ещё вопрос, теаренти?
— Да. У меня мало времени, но задавайте.
— Мои друзья... они уже здесь? Они пришли раньше меня?
Я не отвечаю на такие вопросы. Правило. Я скажу одно, туда, - Тень махнула рукой в сторону пропасти, - никто из них не попадёт. Я уверена. До встречи, Лас. Пусть она будет нескоро.
— До встречи, - Лас учтиво поклонилась.
— Вы Мне очень нравитесь, Лас. Знаете, почему? Вы не обратились ко Мне «госпожа».
Лас улыбнулась, отвернулась и сделала три шага. Быстро, чтобы не передумать.
Светло – но нет солнца на небе. Тепло и свежо – но вокруг нет ни деревьев, ни даже травы. Голые камни. Что это за место? И куда теперь?
Только не туда, подумала Лас, глядя на выход к мосту. Только не туда.

Лас, лабиринт

То холмы, до низины, и кругом – только камни. Лас бродила здесь невесть сколько. Нужно было оставить себе часы, подумала она и засмеялась, до того нелепой показалась мысль. Проверила, что у неё с собой. Медальон. Кинжал. Рукопись Майри-Та. Вот интересно, если съесть то, что в медальоне, то что будет? Умрёшь насовсем? Воскреснешь?
Скрип, шорох. Она здесь не одна?
Лас пробежала несколько поворотов – силы прибавлялись с каждым движением – и увидела пожилого мужчину. По виду – северянин, с дальнего севера Шеам. В волчьей шкуре поверх старой-престарой куртки, в поношенных кожаных штанах и старых сапогах. Он встретился взглядом с Лас и помахал ей рукой, улыбнулся. Лас помахала ему в ответ.
Что теперь? Есть не хочется, пить не хочется... ничего другого, хвала Морю, тоже не хочется. Лас посмотрела на руки. Ей показалось, или пятнышек, мерзких пятнышек на руках становится меньше?
Вот сейчас она отдала бы всё, что у неё оставалось, чтобы посмотреться в зеркало!
Её тронули за плечо. Лас обернулась – и увидела ту, рыжеволосую. Она-то что здесь делает? Девушка держала в руке небольшое зеркальце и вопросительно смотрела на Лас. Протянула руку – давай, мол.
Нет. Лас вздрогнула. Похоже, тут нужно быть осторожнее с мыслями.
А где старик? Куда он направился?
Лас взбежала на холм. Старик шёл себе и шёл, уверенно – знает, куда идти? Шёл-шёл и вдруг... исчез. Лас помчалась туда, где он только что стоял.
Шагах в десяти она почувствовала. Почувствовала, что тело становится лёгким, что откуда-то спереди потянуло зимней свежестью. А потом увидела проход. Или что это было на самом деле? Ещё шаг. Тело начали покалывать иголочки, в спину подул ветерок – словно подбадривая- давай-давай, сделай ещё несколько шагов!
Туда?
Лас вспомнила про рукопись. Нет. Не туда или не сейчас. И ветерок прекратился. Она посмотрела в проход, с трудом отвернулась.
Мне нужен Майри-Та, подумала она. Но я ничего не собираюсь отдавать за это. Он здесь. Если я правильно понимаю, он всё ещё где-то здесь.
И она пошла. И чем дальше шла, тем больше других людей попадалось ей. Кто-то шёл, кто-то стоял, озираясь. Кто-то плакал, кто-то пел, но большинство молчали.
— Майри-Та! - позвала Лас. - Мастер, где вы?
Ей показалось, или она услышала голос – голос, читающий нараспев? Читающий что-то очень знакомое?
Лас побежала. Сил становилось всё больше, но кто знает, надолго ли это!

* * *

Она нашла его не сразу. Но когда увидела... ей стало страшно. Майри-та сидел на невысоком камне, на просторной площади. А вокруг него...
Вокруг него ходили они. Сотни, может, тысячи. Они все походили одна на другую, от одного их взгляда Лас бросало в дрожь.
Что-то с ними не так... они не видят? Они все слепы?
Лас подошла ближе. Девушки не были все на одно лицо, но у каждой на лице застыло похожее выражение – ненависть, отчаяние, страх, сплавленные воедино. Холодом веяло от каждой. Едва Лас подошла к ближайшим на несколько шагов, как те отпрянули в сторону. Смотрели вокруг – но ничего не видели. Но уступали дорогу, отступали, не приближались.
Он читал. Смотрел куда-то вверх, в то, что могло быть небесами, и читал. Читал то, что потом стали читать миллионам детей, что потом читали сами дети. Великое Море, ужаснулась Лас, они все приходят сюда! Они все приходят, чтобы найти его!
— Мастер, - позвала она. - Что вы делаете?
Майри-Та вздрогнул, открыл глаза. Посмотрел в её сторону.
— Свет, - поразился он. - Вы светитесь, вы знаете об этом? Кто вы?
«Здесь нет имён», - чуть не ответила Лас, но передумала и представилась.
— Как вам удаётся ходить в такой мгле? Простите, теаренти, - он вновь принялся читать свою сказку. Какой у него красивый голос, подумала Лас.
— Здесь светло, Мастер! Здесь светло, как днём, неужели вы не видите?!
— Здесь было светло, - отозвался он. - Простите. Мне нельзя останавливаться. Они рядом, я чувствую. Они разорвут меня, если я замолчу.
Она сделала ещё шаг – девушки вокруг торопливо разбегались, сшибая друг дружку, при её приближении – и оказалась лицом к лицу с Майри-Та. Он выглядел именно так, как его рисовали. А я ведь мечтала построить машину времени и увидеть вас, думала Лас. Вот я и увидела. Как всё просто...
Майри-Та оглянулся и вздрогнул.
— Я их вижу, - он привстал на цыпочки, оглянулся. - Великое Море, как их много! Вы знаете, кто они? Почему они преследуют меня?
— Вы сами знаете, Мастер, - Лас протянула ему рукопись. - Это ваше. С этого всё началось, ведь так?
Он принял рукопись, посмотрел в глаза Лас.
— Вы здесь из-за меня?
Лас кивнула.
— Я хотела увидеть вас. Попросить сделать-что-нибудь. Пусть это окончится, Мастер. Они ведь не виноваты! Они никому не хотели зла!
— Да, - Майри-Та достал из кармана походный прибор – перо и чернильницу. Ну да, по легенде, он никогда с ними не расставался. И добавлял в чернила свою кровь. Никто не знал, зачем он это делал.
— Две строки, - он дописал две строки, помахал свитком в воздухе, и тот... рассыпался, растворился, разошёлся туманом. - Вот как, - озадаченно вымолвил Майри-Та. - Вот как!
Что-то случилось. Лас оглянулась. Девушки, которые бродили вокруг, потеряли интерес к Майри-Та и побрели кто куда. В разные стороны. Одна прошла совсем рядом с Мастером (тот вздрогнул... Лас взяла его за руку), но не обратила внимания. Но встретилась взглядом с Лас- Лас это поняла. На лице девушки уже не было ни ненависти, ничего тёмного. Только усталость. Невероятная, немыслимая усталость.
— Свет, - удивился Майри-та. - Я снова вижу свет! Это вы, теаренти? Вы принесли свет?
Лас отрицательно покачала головой.
— Наверное, вы просто разучились его видеть. А теперь увидели снова. Куда вы теперь?
— Идёмте, - Майри-Та сжал её руку. - Мне теперь всё время кажется, что я вас где-то видел. И имя – что я помню ваше имя.
Лас улыбнулась. Я бы задала ему столько вопросов! Расспросила обо всём, что он написал! А теперь... вот он, рядом, а мне ничего не хочется. Наверное, я и так всё поняла. Как и он.
— Море, - Майри-Та указал чуть в сторону. - Я слышу запах моря! И прибой!
Они направились в указанном им направлении и шагов через пятнадцать показался проход. Выглядел он как выход из пещеры. И по ту сторону был остров – или побережье, и ярко светило солнце, и множество людей, явно пришли сюда позагорать. И дети. Девять детей. Лас похолодела. Девочка, очень похожая на Странника в детстве, держала что-то в пригоршне. Остальные подходили, брали наугад оттуда и отходили.
Всё та же игра. Ничего не изменилось. Лас крепче сжала ладонь Майри-Та.
— Так это происходит, - в голосе его звучала печаль. - Но я исправил! Я ведь всё исправил!
— Открывайте! - потребовала та девочка, что раздавала – камушки, как оказалось.
— Воин, - мальчик, темнокожий, как сама Лас. Его родители живут рядом с Сердцем мира, это так.
— Лекарь, - девочка, светловолосая и светлокожая – родом с Тераны. Улыбнулась, помахала зажатым в ладони камушком в воздухе.
— Королева, - отозвалась самая высокая из девочек – смуглая, русая и худощавая. У Лас защемило сердце.
— Бард.
— Гадалка.
— Слуга.
Оставалось двое. Светловолосая, низенькая девочка – и ещё одна, рыжая. Лас стало страшно. Страшно от того, что она сейчас услышит.
Светловолосая первой посмотрела на камушек.
— Охотница! - и, довольная, запрыгала на месте.
Рыжая огорчилась. Наверное, это она хотела стать Охотницей. Посмотрела на свой камушек и сообщила: - Няня.
— Гроза! - закричали несколько голосов. - Смотрите! Гроза начинается!
Небо стремительно темнело.
— Потом, потом доиграем! - послышались голоса. Дети помчались, куда-то влево – видимо, там было укрытие. Только рыжеволосая задержалась, замерла, глядя в пространство – Лас показалось, что она видит её, ощущает присутствие. Девочка улыбнулась и помчалась, куда и все остальные.
— Вот и всё, - Майри-Та мягко освободил руку. - Я пойду к ним, теаренти. Пойдёте со мной? Может, мы встретимся в более подобающем виде... мне очень хотелось бы с вами поговорить.
Лас подумала... и передумала. Нет. Не сейчас. Мне бы увидеть их... пусть даже только увидеть, один последний раз.
— Я не могу, Мастер. Не сейчас.
— До встречи, - Майри-Та поклонился. - Спасибо за всё, что вы сделали. И простите, если сможете.
— Я всех простила, Мастер, - Лас поклонилась в ответ. - Никто не виноват. Так сложилось.
Он кивнул и, пригнувшись – какой он высокий! - шагнул за границу.
Ещё один мальчик – долговязый, загоревший – пробежал мимо прохода. Гроза уже надвигалась, Лас слышала ворчание молнии.
Не сейчас, Мастер. Может быть, чуть-чуть позже.

* * *

Увидеть их, повторяла Лас про себя. Ненадолго. Просто увидеть! Великое Море, я же не прошу многого! Я бросила их, испугалась, что они не поймут, боялась увидеть отвращение на их лицах. Я просто скажу, что я ошиблась. Что я виновата, попрошу прощения. И всё. И пусть будет, что будет.
Она шла, потом бежала. Пробегала мимо других, раз или два ей показалось, что она миновала одну из тех девушек.
Споткнулась, и упала, сильно ушибла колено. Здесь можно ушибиться!
Лас поднялась... и увидела дверь. Смутно знакомую. Она приоткрыла её – темно, но темнота жилая. И запахи. Накатили волной – домашние, знакомые. Она не могли вспомнить, откуда эти запахи. Но они сразу успокоили и вернули чувства в порядок.
Я загляну. Просто загляну и всё, подумала она. Отворила дверь и сделала шаг.
И по привычке затворила дверь за спиной.

Лас, Вантар-Лан, Тессерон, Неиверин 13, 58 от пришествия, 1295 В.Д., 11:35

Лас закрыла дверь за собой, и неожиданно поняла, что она... дома. У себя, в Вантар-Лан. Но что-то было не так.
Она первым делом посмотрела на свои руки. Гладкая, молодая кожа. Не сразу осмелилась посмотреть в зеркало. Но осмелилась – Лас-Таэнин, лет двадцати. Ни морщин. Ни пятен.. ничего такого.
Прислушалась. Тихо-тихо. Смутно показалось, что слышит голоса. Но это не Вейс. О Великое Море...
— Мне это приснилось? - услышала Лас свой голос. Запустила руку в складки тефана... нет. Рукописи там нет. Зато кинжал на месте и... медальон на шее.
Она огляделась. Вещи стоят чуть-чуть не так. И... повсюду – на шкафах, на столике, на дверцах шкафа, на большом зеркале – листы. Записки. Открытки. Конверты с письмами – на полу их особенно много.
— Что это?! - поразилась Лас, забыв про всё остальное. На столике лежал конверт с почерком Тесан. Лас взяла его, каждую секунду ощущая, что мир вокруг вот-вот рассеется, как туман, и она вновь окажется в лабиринте. Но мир не рассеивался.
Она вскрыла конверт. Вынула лист бумаги.
«Дорогая бабушка!
Прошёл год, как мы без тебя. Я очень скучаю. Мы оба, я и Эверан. Я не успела тебе сказать тогда, я всё понимаю. Ты очень устала, от всего. Особенно от меня, прости, пожалуйста! Но мы всё равно будем сюда приходить. Ты никуда не делась. Ты вернёшься. И неважно, когда, я знаю точно, что ты вернёшься.
У нас всё хорошо, бабушка, не беспокойся. Нам не хватает тебя, но ты хотела отдохнуть, и мы просто будем ждать. Ждать и писать тебе. Я знаю, ты прочтёшь, или услышишь.
Твоя внучка, Тесан эр Неммет эс Темстар»
Лас выронила письмо. Ей стало жарко. Руки задрожали. Она бросилась к груде писем на кровати – трясущимися руками выудила ещё одно. На этот раз посмотрела на дату. Неиверин 13, 1294. О Великая Матерь...
«Бабушка, милая, это снова я! Два месяца назад у меня родилась дочь. Сын уже говорит, просто не заткнутьты говорила, что я трещотка, но видела бы ты его! Мы с Эвераном часто рассказываем о тебе, мы сводили его на ту выставку. Он очень гордится тобой, правда!
А у бабушки Вейс недавно родилась двойня, представляешь? Она назвала девочек Тесан и Таэнин. Мы ужасно рады за бабушку, и никуда теперь от неё не уедем!»
И фото. Улыбающаяся Тесан, мальчик лет трёх у неё на руках, и рядом – незнакомый Лас парень. Отец. У него на руках - грудная дочь.
Лас упала на колени и расплакалась. Слёзы невозможно было остановить. Она хватала письмо за письмом, и всюду – её поздравляли, спрашивали совета, делились сокровенным, благодарили...
— Я живу... - прошептала Лас. - Я живу! Я не умерла! Великое Море, я же не умерла!
Она вскочила на ноги, чуть не поскользнувшись на толстом ковре писем. Сорвала с себя белый тефан – он вызывал теперь только отвращение. В шкафу, где положено, висел парадный, тёмно-зелёный. С золотыми полосками. Вейс... Лас почуяла безошибочно. Вейс выгладила его. Да что же это?!
Она оделась, торопливо, не сразу сумела завязать тефан правильно. Быстрее. На календаре – её день рождения. Сто восьмой день рождения, если календарь не врёт. Ничего не понимаю, думала она. И не хочу понимать. Я жива! Пусть даже ненадолго, но я жива! Великое Море, я хочу жить!
Она схватила скомканный белый тефан и туфли, в которых бродила по лабиринту. Выбросить. Сжечь. Уничтожить!
Бегом спустилась на кухню – тут недавно много готовили. Празднуют? Что? Она поняла, что, и мурашки побежали по коже. Только не это...
Печь горит. Настоящее, жаркое пламя. То, что нужно. Лас засунула туда белый тефан и туфли. Они моментально занялись. Подумала, сорвала с шеи медальон и бросила туда же.
Принц выскочил из-под стола. Подбежал, потёрся о ноги. Совсем старичок...
— Не сейчас, милый! - Лас, присев, погладила его по спине. - Не сейчас!
В столовой – никого. Стол чист, стулья на местах. Где все? Для кого готовили?
Она выбежала из дома и увидела – где все. Солнце ослепило её, Лас зажмурилась. Не сразу открыла глаза, в них плясали чёрные пятнышки.

* * *

Большие столы, флаги, и много-много гостей. Десятки, сотни. Только не белые флаги, думала Лас, только не белые. Белый – поминовение. Только не белые! Великая Матерь, что угодно, только не белое!
Она осмелилась посмотреть. Флаги, ленты, ещё и надувные шарики – зелёные, все до одного. И люди... они замерли. Смотрели на неё и молчали. Вейс, справа, только что наливала кому-то вина. Она смотрит на Лас, как на...
— Приветствую вас в Вантар-Лан, - услышала Лас свой голос. - Простите, что заставила вас ждать. Я вернулась.
Они встали. Все, как один – молча. И поклонились. Вейс – первой.
Лас попыталась что-то сказать, и не смогла. Попыталась шагнуть – ноги ослушались, она уселась, прямо на траву. Слёзы вновь навернулись на глаза, не было сил с ними совладать. Вейс бежала к ней, и все, кого она помнила, кого воспитывала, их родственники... Тесан и Эверан ненамного отставали от Вейс, они бежали, улыбались и что-то кричали. Мира, и Стайен, и Каэр, и Крайен, и Дорман, и все-все-все...
— Прочь! - услышала она голос Вейс. Та подхватила свою подругу, поддержала. - Не толпитесь! Вот, Лас. Выпей. Это твоё любимое.
Лас глотнула. Вино, очень терпкое и приятное. Какое вкусное! А какой свежий воздух! Они не понимают. Они не понимают, насколько приятно – жить. А может, понимают, неважно.
Её обнимали, что-то шептали, она всё помнила смутно. И только Вейс оставалась той же – молодой, улыбающейся и радостной.
— Сколько мне лет, Вейс? - спросила Лас, когда её усадили на почётное место и прозвучал первый тост. - Скажи, пожалуйста.
— Двадцать, Лас, - услышала она в ответ. - Тебе всегда будет двадцать. Или сколько захочешь.
Лас оглянулась. Ей показалось, наверное – а может быть, и нет – они стояли там, где стеной возвышались деревья, и пили в её честь – Странник, Доктор, Умник, все остальные. Лас улыбнулась им и закрыла глаза. И повторяла – я жива, я жива, я жива...
КОНЕЦ

Глава 29. Утешение | Книга Снов (оглавление)

комментарии поддерживаются сервисом Disqus

Комментарии

Комментарии поддерживаются системой Disqus
Rambler's Top100