Константин Бояндин - Шамтеран V - Мозаика (трилогия), часть 1, глава 12

Константин Бояндин - Шамтеран V - Мозаика (трилогия), часть 1, глава 12

Глава 11. Луг и море | Мозаика (оглавление) | Глава 13. Сила противодействия

12. Обратный отсчёт

Они сидели втроём – Хольте, сержант Тоэн и комиссар Тигарр. В кабинете комиссара. За окном лениво шелестел дождь, навевая спокойствие и сонливость, но спать сидящим в кабинете не хотелось.
— Сколько их всего? – комиссар с отвращением смотрел на кофейник. Ничего уже не лезло внутрь. Но хотелось пить, в горле пересохло. Три недели ушло на то, чтобы исследовать вырезки, взятые им в квартире покойного Альваина и изучить все обстоятельства тех событий. Тоэн собрал большую часть сведений – не забыть об очередном звании. Давно пора. Соображал бы быстрее – стал бы прекрасным аналитиком.
— Восемьсот шестьдесят, – отозвался Тоэн. Сержант сбросил с десяток килограммов, пока путешествовал по стране. – Думаю, мы обнаружим ещё.
Восемьсот шестьдесят человек, так или иначе контактировавших с эль–Неренн. Все они были или мертвы, или пребывали в психиатрических лечебницах. Пятеро таких, как Альваин, жили нелюдимо. Все они были столь же «сдвинуты», как и мировая знаменитость Альваин. Все до смерти боялись зеркал и отражений. Трое из них не согласились ни с кем разговаривать, остальные, после упоминания имени эль–Неренн, говорили о ней только хорошо, ссылались на плохую память. И боялись. Страшно боялись. При этом все пятеро купались в роскоши – источники дохода проследить пока не удалось (не было санкции проводить подобные расследования), но никто из пятерых себя счастливым не чувствовал.
Водитель «Стрижа», сбившего Альваина, выжил. Сообщил, что повернул в сторону тротуара, не осознавая, почему это делает. Сказал, что последнее, что помнит – взглянул в зеркало заднего вида. Потом – вспышка, медленно летящий по воздуху Альваин. Лужа крови. Дальше – только больница. Страховая компания выплатила водителю огромную сумму, в тот же день. Что также было странно – получать с компании страховку за подобные ДТП удавалось немногим.
И Хольте. В тот день, в день смерти Альваина, с ней что–то случилось. Но она наотрез отказывалась рассказывать, что произошло. Всё, что смог выяснить комиссар – Хольте ехала вместе с эль–Неренн. Сопровождающие не помнили ничего странного.
— Каждые два с половиной месяца, – Тигарр встал, потянулся, размял суставы. Печень болит. Слишком много кофе, табака, спиртного. – Каждые два с половиной месяца она меняла место работы, всё было тихо. Затем – новая волна. Заметили? Кругом одна и та же цикличность. Есть какие–нибудь идеи?
— Шеф, – Тоэн положил трубку на рычаг (заказал ещё кофе и бутербродов). – Давайте бросим это дело. Отдадим, кому положено, и бросим. Вы знаете, я никогда ничего не боялся, но... – сержант замялся. – Чую, не стоило связываться.
— Присоединяюсь, – Хольте допила остаток в своей чашке. Ей самой ничто не мерещилось из зеркал. Повысили оклад – в тот же день, по возвращении из Дворца Правосудия. Не объясняя, за что. Она вспоминала ртутный блеск глаз и слова. Ты никому не скажешь, Хольте. – Собрать оставшиеся ссылки и сдать в архив. Он прав, Тигарр.
— Что случилось, Хольте? – комиссар обвёл взглядом собеседников, посмотрел в глаза седовласой женщине. Хольте тратила огромные деньги, чтобы бороться с последствиями укола. Такого же, что сделали и эль–Неренн... и за последние две недели неожиданно пошла на поправку. Провела, с блеском, два сложных расследования – до назначения в Норвен. Что происходит? – В этой комнате нет зеркал, если вы боитесь.
— Идите вы! – неожиданно взорвалась Хольте, встала. – Вас не было в той машине, комиссар. А я была. У меня есть Лас–Тесан, понятно?
— Чем она вас напугала? – Тигарр встал. – Хорошо. Эль–Неренн была в трансе, Хольте? В беспамятстве? Скажите хоть это.
— Ничего не скажу, – Хольте потёрла виски ладонями. – Спросите у неё самой, Тигарр. Завтра она выезжает в Норвен. Просила меня проследить за одним из слуг. Пока он будет в городе. Вот вам прекрасная возможность.
— Сопровождающий говорит, что эль–Неренн заснула, – сержант пролистнул несколько страниц в одной из папок. – Они вышли из машины, подышать свежим воздухом и... – он замялся. – Странно. Стояли двадцать пять минут, но не могут вспомнить, о чём говорили.
— Хватит, Тоэн, – резко оборвала его Хольте. – Тигарр, надо принимать решение. Вы не сможете долго скрывать это, – она указала на пять толстых папок с бумагами. – Кстати, не забудьте сделать копии. Мне не нравится, что это хранится просто в вашем сейфе. Его только ленивый не вскроет.
— Прошло почти два месяца с момента событий в больнице, – Тигарр похлопал ладонями по столу. – Если в ближайшие две недели ничего не произойдёт, я сдам всё это в архив и забуду о существовании. Если что–то случится – я продолжу. Я понимаю, вас обоих. Не стану настаивать, чтобы вы помогали мне.
— Это самоубийство, – медленно проговорила Хольте. – Я помогаю вам, комиссар. До первого предупреждения.
— Предупреждения?
— Вы уже забыли? Все эти, – она указала на список имён, – получали три предупреждения. Потом – погибали. И они сами, и их родственники. Я с вами – до первого предупреждения.
— Я тоже, шеф, – Тоэн склонил голову. – По мне, в «зверинце» не так страшно.
Он тоже что–то видел или слышал, понял комиссар. Но назвать Хольте и Тоэна безумными или перепугавшимися не поворачивался язык. Служба в полиции развивала способность трезво оценивать опасность. Когда можно рискнуть и победить, а когда тебя просто раздавит – что бы ты ни делал.
— Один вопрос, Тоэн, – комиссар указал на подчёркнутое имя. – Грейвен. Тот, которого убили четыре с половиной года назад. Он не вписывается в общую схему. На нём ничего нет. Никакого криминала.
Сержант кивнул.
— Они встречались с эль–Неренн почти четыре месяца. Он обещал отыскать ей работу – в одном из магазинов. Его дом владеет сетью магазинов, в Альваретт и...
— Знаю, – Тигарр кивнул. «Неравин Сато», этой сети магазинов больше сотни лет.
— С эль–Неренн случилась истерика, – Тоэн добыл нужный лист, положил перед собой, – когда она увидела то, что осталось от Грейвена. Напала на полицейского, чуть не сломала ему шею. На допросе сказала, что ничего не помнит. Провела три дня в «клетке». Виккер её вытащил, ей светило полгода каторги.
— А неделю спустя комиссара сбила машина, – Тигарр потёр лоб. – Он отказался вести расследование убийства Грейвена?
— Почему, объявил, что убийца найден. Шеф, вы же знаете, как это делается. Повесил на первого попавшегося нарка... Думаю, это и был нарк – их там как грязи.
— Бросьте это, Тигарр, – Хольте взяла его за руку. – Мне завтра потребуется помощь. Нужны двое агентов, уроженцев Норвена, если возможно. Не меньше двух.
— Будут, – Тигарр встал. – Ладно. Спасибо вам обоим. Если за две недели ничего не происходит – мы забываем обо всём этом.

* * *

Красно–чёрные ленты над каждым дверным проёмом. Хозяйка дома встречает луну. Поместье стало тихим, не полагается никакого веселья – совместного. Конечно, Тери и Инни сегодня же вечером нарушат это правило – запрутся в комнате Тери и будут самозабвенно смотреть «живые» книги.
Веранно находится в «лунном доме». Привилегия хозяев. Делать почти нечего – всё убрано накануне, всё ждёт того момента, когда ночное светило отпустит Веранно.
Прислуга с нетерпением ждала, когда их отвезут в Норвен – в полдень. Там можно веселиться, пока не сядет солнце. Сегодня и завтра у всех отпуск. Веранно снимет красно–чёрные одежды только послезавтра...
Тимо сидела в общем зале – мрачная, как туча. Её легко можно было понять – ей выездов в город не полагалось, пока сама не встретит «первую луну». А когда это будет – никто не знает. Может, завтра. Может, через десять лет.
— Взять тебе что–нибудь в городе? – эль–Неренн подсела к ней. Тимо покосилась в её сторону, отрицательно покачала головой. – Подумай. Может, орехов?
Тимо оживилась.
— Можно, – разрешила она, снисходительно. – Разных. Побольше, – прошептала на ухо эль–Неренн. – Или... – посмотрела на полку с «живыми» книгами. Но те стоили не меньше двести руэн за штуку – даже самые «тощие».
— Я скоро вернусь, – пообещала эль–Неренн, прикоснулась к плечу девочки на прощание и ушла – туда, где собирались все остальные. Мегин обещала показать самые интересные места в Норвене – посмотрим, что она считает самым интересным. Для Тери это – кондитерские и кафе.

- - -

Эль–Неренн заметила Хольте издалека, на другом конце площади. Кивком – незамеченным её спутниками и спутницами – указала на Мейсте. Хольте кивнула в ответ и зашла в кафе. В то самое, где эль–Неренн говорила со Скорпионом.
— Иди, – эль–Неренн шепнула Мейсте. – Делай всё, как тебе прикажут. Получай телефон и всё остальное. Мы будем где–нибудь поблизости.
— Ньер, идём! – Мегин схватила её за рукав. – Сначала вон туда, – указала глазами на почтовое отделение.
— Туда–то зачем?
— Там банкоматы. Ты же обеща–а–а–ала...
Эль–Неренн расхохоталась, глядя на обиженное лицо «кошечки». Риккен покачала головой, подмигнула эль–Неренн и направилась, решительно, в сторону букинистического магазина. Тери и Инни помахали остальным и повернули в сторону кондитерской, как и ожидалось.
Проходя мимо кафе, эль–Неренн заметила внутри... Скорпиона! Он разговаривал с Хольте (та была в штатском). Это настолько удивило эль–Неренн, что она не смогла не повернуть голову. Скорпион встретился с ней взглядом.
Длилось это недолго, но показалось, что несколько часов. Скорпион, сохраняя на лице брезгливую мину, перевёл взгляд на Мегин (та о чём–то увлечённо говорила, не обращая ни на что внимания), вновь посмотрел в глаза эль–Неренн, слегка кивнул. Эль–Неренн всего лишь прищурилась и отвела взгляд.
— ...самые интересные. Ньер, ты что, не слушаешь? – Мегин подёргала её за рукав. – Вон там, говорю. Кино. Ты любишь кино?
Эль–Неренн кивнула.
— Здорово! – глаза «кошечки» загорелись. – Я тоже. Пойдём? Всё равно тут нечем заняться.
— Нечем? – эль–Неренн остановилась, посмотрела Мегин в глаза.
— Нечем, – взгляд Мегин ненадолго стал стальным... и вновь она беззаботная и весёлая. – Это владения Львицы, – добавила «кошечка» вполголоса. – Клиенты везде найдутся... но тебя выдадут не позже, чем через час. Знаешь, что она делает с такими, как я... мы с тобой?
— И знать не хочу, – эль–Неренн перестала улыбаться. Мегин кивнула.
— Тебе она тоже запретила работать, – заметила «кошечка». – Я знаю, Ньер. Думаю, поместья нам хватит, правда?
Эль–Неренн рассмеялась, не сдержалась. Настолько вкрадчивым был голос Мегин, когда она произносила последние слова. Всё ещё смеясь, они направились по проспекту – в сторону кинотеатра.
Откуда Мегин узнала о запрете Львицы? Кто ей сказал? Леронн, подумала эль–Неренн. Больше некому.

- - -

День проходил незаметно. Мейсте отыскал их обеих в кафе, шепнул что–то на ухо эль–Неренн и ушёл, не оборачиваясь. Мегин прищурилась, но вслух ничего не сказала. Только посматривала иногда на эль–Неренн, сохраняя на лице улыбку.
Когда они вышли из кафе, до вечера всё ещё было далеко.
— Сюда, – эль–Неренн указала в сторону магазина Хейвена. – Если не интересно, подожди снаружи.
— Интересно, – Мегин скользнула вслед за эль–Неренн и тут же забыла о своей спутнице, принялась ходить между полками, рассматривать книги. На звон колокольчика появился хозяин.
— Здравствуйте, теарин! Прошу сюда... – он поднял взгляд. – Ваша подруга что–то ищет? Я могу подсказать.
— Нет, – Мегин возникла рядом с эль–Неренн. – Я просто смотрю. Я сегодня не при деньгах.
— Наш спор, теарин, – Хейвен посмотрел на Мегин, перевёл взгляд на эль–Неренн.
— Говорите, – кивнула альбиноска.
— Вы выиграли, – Хейвен медленно поклонился. – Книга действительно подлинная. Через неделю мне пришлют сертификат. Признаюсь честно, мне никогда не было так приятно проигрывать. Возьмите карточку, – вручил ей свою телефонную карту. – Как выберете время – заходите. Отметим. А пока что – наш уговор. Выбирайте любую книгу. – Он посмотрел на Мегин. – Выбирайте две. Себе и своей подруге.
Произошло чудо – Мегин смутилась. Правда, длилось это недолго.
— Можно, я выберу сама? – попросила Мегин, уже прежняя. Эль–Неренн кивнула. Хейвен с улыбкой кивнул, надел очки и уселся в кресло. Рядом с полкой с настоящими книгами.

- - -

— Везёт тебе, – вздохнула Мегин. У них обеих теперь были не очень удобные пакеты – книги оказались большими. Эль–Неренн взяла «Предания, легенды и мифы народов Архипелага» – Я читаю одно слово из пяти... научишь?
— Попробую. Тогда и ты меня научишь.
— Чему же?
— Придумай сама, – эль–Неренн остановилась, посмотрела в её глаза.
— Этому учить нельзя, – спокойно ответила Мегин. – Мне – нельзя. Но я сумею отблагодарить.
— Теарин эль–Неренн?
Хольте. Всё ещё в штатском. Достала удостоверение, показала.
— Криминальная полиция, теарин. Мне нужно с вами поговорить.
Мегин переводила взгляд с Хольте на эль–Неренн. Последняя ощущала, что «кошечка» напряглась, что чего–то боится. Боится до дрожи в ногах.
— У меня неприятности? – поинтересовалась эль–Неренн, сохраняя спокойное выражение лица.
— Пока нет, – последовал ответ. – Вы нужны как свидетель. Прошу, это недалеко.
— Я буду здесь, – шепнула Мегин, – подожду тебя.
Эль–Неренн кивнула и проследовала за Хольте.

* * *

— Ты давно с ней знакома? – спросила Хольте вполголоса, не поворачивая головы. Мегин была уже далеко и явно не стремилась идти следом. Эль–Неренн кивнула.
— Я её где–то видела, – Хольте повернулась лицом. – Как её зовут?
— Мегин.
— Надо будет выяснить. «Кошечка», верно?
Эль–Неренн вновь кивнула. – Как ты догадалась?
— Походка, голос, мимика... не в первый раз вижу таких. Она что, служанка? Работает в том же поместье?
Третий кивок. Хольте поморщилась.
— Осторожнее с ней, Ньер. Если она пошла в прислугу, значит, прячется. Вот, сюда.
Они вошли в полицейский участок. Хольте молча показала удостоверение, что–то шепнула дежурному. Тот кивнул, указал кивком направление. С любопытством посмотрел на эль–Неренн.
— Вот, – Хольте ввела спутницу в длинную комнату; левая стена оказалась прозрачной – тонированное стекло? По ту сторону – другая комната. Шёл допрос. Задержанный казался эль–Неренн смутно знакомым – черноволосый, среднего роста, шрамы на лице. Напомнил Скорпиона. Явно нервничал.
— Он нас не видит, – пояснила Хольте, понизив голос. – С той стороны – стена. Даже не зеркало. Но лучше говорить тихо.
Задержанный вздрогнул, покосился в сторону невидимых для него Хольте и эль–Неренн.
— Кто это? – поинтересовалась эль–Неренн, положив вещи на столик неподалёку. – Мне кажется, что я его где–то видела.
— Он передал тому парню – Мейсте? – телефон и записку.
— Вы его задержали?! – эль–Неренн почувствовала, что ей жарко. – Но зачем? За что?
Мейсте конец, подумала она. Если в поместье уже позвонили – конец. Ничего уже не успеть.
— Было за что. Он расплатился за обед по карте. Карта на предъявителя, со сбитым кодом, объявлена украденной. Там и денег–то было немного. Ньер, если ты его узнаешь – скажи. Думаю, его долго не продержат. По закону – ему грозит только штраф. Он ведь скажет, что нашёл карту в урне. Я сейчас.
Эль–Неренн смотрела на человека – связного – и ей казалось, что она вспоминает... но пока только казалось.

- - -

— Она знает, что мы её видим? – спросил Тигарр. Они смотрели на эль–Неренн сквозь такую же «одностороннюю» стену–стекло. Следующая комната, где шёл допрос, была видна лишь смутно. Хольте отрицательно покачала головой.
— Надо бы сказать ей, – Тигарр опустил взгляд. – Сейчас задержанного уведут. Возьмите материалы – я просмотрю. Потом поговорю с эль–Неренн.
Хольте кивнула и покинула комнату. Тигарр поднял взгляд и увидел, что эль–Неренн достала из кармана плоскую бутылочку – фляжку – открыла и отхлебнула из неё. Тут же спрятала назад. Комиссар хмыкнул. Что бы это могло быть? За эль–Неренн такого прежде не водилось – носить спиртное с собой.

- - -

Эль–Неренн слушала, ей становилось скучно. Нет, она не могла вспомнить, где именно видела этого человека.
Ей показалось, что она оступилась. Вытянула руки перед собой, чтобы не удариться лбом о стекло. Почувствовала во рту горечь – напомнившую об «эликсире». Оглянулась. На столике стоял графин с водой. Подошла, налила себе, выпила.
Горечь прошла.
Вернулась к стеклу, пристально посмотрела на задержанного. Да, видела. Давно, не в этом городе. Но кто он такой – не вспомнить.
Открылась дверь и в кабинет вошла Хольте. Следователь кивнул, указал в сторону стула – подождите. Тут всё и случилось.

- - -

Задержанный замолк на полуслове. Замер. Медленно повернул голову в сторону эль–Неренн (Хольте чуть поджала губы), обвёл взглядом комнату, в которой находился. Кровь отхлынула от его щёк.
— Я... – прошептал он, вновь поворачивая голову в сторону эль–Неренн. Та, стоя за стеклом, ощутила, как ей становится жарко, как кружится голова. Что с этим человеком? Чего он испугался? – Я скажу! – неожиданно крикнул задержанный, попытавшись вскочить на ноги. Хольте была уже у него за спиной, силой вернула его на место. – Я скажу, – губы его дрожали. Следователь смотрел на происходящее, явно не веря своим глазам. – Скажу, скажу... всё скажу... только уберите её! – крикнул задержанный, попытавшись вскочить на ноги. – Она здесь. Она рядом! Не позволяйте ей... не впускайте! Я скажу, скажу, всё скажу... – он явно не владел собой. Хольте схватила его, скрутила руки, придвинула стул ближе к столу – чтобы не смог вырваться. Через секунду в комнату вбежали двое рослых полицейских, схватили извивающегося, совершенно потерявшего голову от страха человека, увели.
— Что с ним? – поинтересовался следователь. – О ком он говорил, теарин?
— Понятия не имею, – пожала плечами Хольте. – Эль–Неренн рядом, за стеной, но он не мог её видеть. Отпустить её?
— Нет, пусть подождёт ещё немного, – следователь встал. – Сейчас этот малый немного успокоится и мы поговорим. Ему, похоже, не терпится в чём–то признаться. Всегда бы так.

- - -

— Твоя работа? – комиссар появился бесшумно. Эль–Неренн смотрела в сторону стула, на котором не так давно сидел задержанный, на лице её была улыбка. Девушка кивнула, не поворачивая головы.
Комиссару стало не по себе. Он сделал шаг в сторону эль–Неренн, остановился.
— Продолжайте расследование, комиссар, – эль–Неренн по–прежнему не поворачивала голову. – Найдите его.
Тигарр взмок. От голоса, который слышал. И в не меньшей степени – от слов.
— Кого, эль–Неренн?
Та повернула голову. Тигарр увидел серебристый, ртутный блеск её глаз. Ничего красного. Жидкий металл, переливающаяся ртуть.
— Того, кто убил Грейвена. Найдите его, комиссар. Вы ведь никому не скажете о расследовании?
Комиссар кивнул. Во все мышцы вонзались серебряные иголочки. Больше всего ему хотелось повернуться и броситься прочь отсюда, со всех ног. Но не было сил повернуться.
— Никому, теаренти.
— Спасибо, – эль–Неренн закрыла глаза... и рухнула на пол. Тигарр едва успел подхватить её. Его собственные ноги почти не слушались. Он осторожно дотащил девушку до стула, усадил. Уселся рядом. Попытался налить воды из графина, выронил стакан и разбил. Эль–Неренн вздрогнула и очнулась. Уселась прямо, поморгала.
— Инспектор! Какая встреча! Ой, – она смутилась, оглянулась. – Я заснула? Который час?
— Половина седьмого, – к Тигарру не сразу вернулся голос. Он отодвинул ботинком осколки, взял второй стакан. Этот удалось не разбить. Налил воды, протянул эль–Неренн. Та выпила, поблагодарила кивком. Налил себе и чуть не откусил краешек стакана – так стучали зубы.
— Что с вами, инспектор?
— Жара, – комиссар ощутил, что приходит в себя. Рассказать Хольте о состоявшемся разговоре... непонятно с кем? Тигарр ощутил, что его знобит. Нет. Надо подумать. Вначале надо хорошо подумать.
В комнату вошла Хольте.
— Никогда такого не видела, – сообщила она. – Он раскололся, комиссар. С такой скоростью рассказывает – не успеваем записывать. Сдал всю шайку, – она подошла поближе. От комиссара пахло страхом. Руки его дрожали – это было видно. Хольте молча посмотрела ему в глаза, перевела взгляд на эль–Неренн. – Мы уже сообщили госпоже ан Эверан. Брать будут немедленно – пока они ничего не подозревают. Нашего нового знакомого уже задерживали за украденные карты – вряд ли это их спугнуло.
— Я его видела, – эль–Неренн потрясла головой. – Видела, но не помню, где именно.
— Уже неважно, – махнула рукой Хольте. – Тебя вызовут – в другой раз. Здешней полиции есть, чем заняться. Довезти тебя до поместья?
— Нет, – покачала головой эль–Неренн. – Мегин ждёт меня. Она не знает, что мы знакомы. Думаю, ей лучше не знать.
Хольте кивнула.
— За тобой будут следить – не удивляйся. И не обращай внимания.
Проводив эль–Неренн, она уселась напротив Тигарра. Тот осунулся, смотрел в пространство перед собой. Иногда наливал себе ещё воды и выпивал.
— Что случилось, Тигарр?
— Хольте, – комиссар закрыл глаза. – Я не стану расспрашивать вас о том, что случилось в автомобиле. А вы не станете расспрашивать, что случилось здесь.

- - -

— Слушай, ты знаешь, что она заодно со Скорпионом? – прошептала Мегин. «Кошечка» терпеливо дожидалась эль–Неренн в том самом кафе. Машина должна была появиться минут через тридцать.
— Кто она? О каком Скорпионе ты говоришь?
— Та, которая тебя увела в участок. Седая. Помнишь, она говорила с таким... неприятным, со шрамом на лице? Утром, когда мы проходили мимо кафе.
Однако. Мегин видит и слышит намного больше, чем кажется. Эль–Неренн готова была поклясться, что «кошечка» даже не повернула головы в тот момент.
— Он встретил меня здесь. Предлагал сдать тебя Львице.
— И что ты сказала? – спокойно поинтересовалась эль–Неренн, встречаясь взглядом с «кошечкой». Ты выдержала взгляд.
— Выйдем на улицу – скажу. Здесь приличное заведение, Ньер, людям может не понравиться.
Эль–Неренн улыбнулась, не отводя взгляда.
— Я сестёр не сдаю, – Мегин оставалась спокойной, продолжала улыбаться. – Даже в обмен на очень большие деньги.
Эль–Неренн кивнула.
— Он хотел сдать меня ещё две недели назад, – она постучала пальцами по крышке стола. – Похоже на навязчивую идею.
Мегин кивнула, протянула руку, прикоснулась к щеке собеседницы. Та сделала то же самое. Окружающие начали оглядываться.
— Идём, – Мегин встала, оставила на столе деньги. – Подышим свежим воздухом.

* * *

Обратно в машине ехали почти все – в небольшом автобусе; эль–Неренн не раз видела, как в нём привозили в поместье всякую всячину. Машина шла легко; за рулём, к удивлению эль–Неренн, оказался привратник, дед Мейсте.
Мейсте в автобусе не было. Уехал раньше?
Под конец дороги уши стали уставать – Тери трещала без умолку. Хотя на душе было беспокойно, эль–Неренн продолжала улыбаться и старалась хоть как–то поддерживать беседу. Впрочем, у Мегин это получалось лучше.

- - -

Мейсте встретил её в доме, рядом со входом в женскую половину. Эль–Неренн дождалась, пока остальные пройдут мимо (все, кроме Риккен, задержались, проходя мимо них, подмигнули эль–Неренн), молча повела парня за собой, в сторону чёрного хода.
— Я звонил им, – голос Мейсте дрожал. – Они ничего не говорят. Снимают трубку и сразу же ложат. Что мне делать?
— Ничего, – эль–Неренн и сама не знала, что ответить. – Пока ничего. Успокойся, Мейсте. Вернись в комнату и проверь, что тебе ничего не подбросили. Запри комнату и жди, я тебя позову. Дай мне ключ от твоего сундучка.
Мейсте повиновался.
— Не бойся, – эль–Неренн прикоснулась ладонью к его щеке. – Главное, не бойся.

- - -

— Мегин, нужен ключ, – эль–Неренн поймала «кошечку» за локоть. – Я верну. Не хочу просить Лер...
— Правильно, что не хочешь, – «кошечка» оглянулась – не видит ли кто? – вручила ключ. – Вызвала меня. Вот мне делать нечего – петь ей колыбельную... Злая, как сто собак. Не ходи по дому, Ньер, пока я её не успокою.
Мегин скривилась, вздохнула, и направилась на второй этаж, в апартаменты старшей.
Эль–Неренн проверила «колокольчик» – на месте и включен – и через минуту была в входа в кладовую. Открыла дверь, скользнула внутрь.
В сундучке Мейсте вещей было немало, но осколков вазы нигде не было. Надеюсь, он простит мне, что перерыла все вещи, подумала эль–Неренн. Закрыла сундучок, заперла и сломала ключ в замке. Вот так. Теперь потребуется немало времени, чтоб что–нибудь подбросить.
Вышла, заперла дверь. Для разнообразия можно немного отдохнуть. Эль–Неренн стукнула себя по лбу. Тимо!
В общем зале девочки не было. В её комнате – тоже. Странно. Куда делась? Эль–Неренн зашла на кухню, спросила у Асетт. Кухарка пожала плечами.
— Госпожа часто даёт Тимо поручения, – заметила она. – Не ищи её, если её колокольчик не включен, всё равно не найдёшь.
Вот как. Действительно, почти каждый день были случаи, когда Тимо нельзя было найти – никак. Ну да ладно, это подождёт.
Эль–Неренн не успела выйти в парк, как её вызвал Мейсте. Голос его выдавал панику.
— Они сказали, что я им больше не нужен. Сказали, что мне лучше самому повеситься.
— Спокойно, Мейсте, – Ньер развернулась, быстрым шагом направилась в дом. – Запрись в комнате. Никуда не выходи, кто бы тебя ни вызывал. Понял?
— Да, теаренти.
— Успокойся. Просто сиди и жди. Я вызову тебя. Не делай глупостей.
Эль–Неренн добралась до кладовой. Заперто. Прислушалась – внутри никого. Мейсте твёрдо пообещали, что будут улики. Больше, вроде бы, их оставить негде. Так или не так? Если не так, у Мейсте и у неё самой будут неприятности.
Тихо. Никого. Кто может подбросить улики – сама Леронн? Мегин отправилась её успокаивать. Мегин? Нельзя сказать определённо. «Кошечка» прекрасно играет, она вполне может быть заодно со старшей.
Эль–Неренн прогнала мысли прочь, отыскала себе место за углом коридора. Всё прекрасно просматривается, главное – увидеть, кто это может быть. Уверенность, что кто–то непременно попытается войти в кладовую, росла с каждой минутой.
Десять минут. Двадцать минут. Полчаса. Ожил колокольчик, тихонько пискнул.
— Теаренти, – голос Мейсте. – Кто–то пытался войти ко мне. Не смог вставить ключ, ушёл. Я только что выглянул – никого нет.
— Сиди там, тихо, – отозвалась эль–Неренн шёпотом. – Жди моего сигнала.

- - -

Шаги. Кто–то крадётся по коридору.
Эль–Неренн успела проскользнуть мимо входа в кладовую, зашла за угол, затаила дыхание. Сейчас всё увидим...
Лёгкий скрип отпираемого замка. Дверь в кладовую открылась и закрылась.
— Мейсте, быстро ко мне, я у входа в кладовую, – приказала эль–Неренн громким шёпотом. – Как выйдешь, сломай ключ в замке.
— Что?!
— Сломай ключ. Чтобы дверь нельзя было отпереть. Быстро!
Тот, кто внутри кладовой, что–то копается. Отлично, сейчас увидим. Вызвать охрану? Нет, пока не станет ясно, кто внутри.
Лёгкий бег. Мейсте, запыхавшийся. Эль–Неренн поймала его за руку, прижала палец к губам. Молча потянула за собой. Указала, где встать. Сейчас дверь откроется...
Открылась. Когда эль–Неренн увидела, кто вышел оттуда, едва не подпрыгнула от неожиданности.
Инни. С матерчатым мешком в руке. С совершенно бессмысленными, ничего не выражающими глазами. Закрыла дверь и замерла.
Эль–Неренн осторожно приблизилась, взяла её за локоть.
— Инни?
Та вскрикнула, выронила мешок (глухой скрежет, что–то внутри разбилось). Толкнула эль–Неренн в грудь – так сильно, что альбиноска отлетела к стене, сильно ударилась затылком. Успела заметить, что Инни точно так же отшвырнула Мейсте и бросилась за угол.
Эль–Неренн с трудом поднялась на ноги, в ушах звенело. Бросилась вслед за Инни на непослушных ногах, чуть не упала вновь.
Она чуть не сбила Веранно с ног. Хозяйка дома была одета в красно–чёрное, как и положено в такое время. Инни лежала у её ног, неподвижно.
Эль–Неренн ту же опустилась на колени, прикрыла лицо ладонями.
— Встаньте, эль–Неренн, – Веранно прикоснулась к её плечу. – Помогите мне отвести её в кабинет.
Мейсте вышел из–за угла, бледный, перепуганный. Увидев госпожу, точно так же упал на колени, закрыл лицо.
— Мейсте, идём с нами, – Веранно была отчего–то очень спокойной. – Помоги эль–Неренн. Инни без сознания. Тихо. Не хочу, чтобы нас услышали. Не забудь взять мешок.

* * *

Веранно велела Мейсте ждать в коридоре.
Инни сидела напротив неё, в кабинете. Эль–Неренн стояла за спиной Инни. Горечь... горечь во рту. Эль–Неренн сглотнула. Вижу... сеточка точек. На лице Веранно. На шее и голове Инни. Странно – точки на голове Инни были не красноватыми, а ярко–синими. А вот эта крупная, вероятно, «точка грёз».
Инни всхлипывала. Не поднимая головы.
— Кто дал тебе ключ, Инни? – осведомилась Веранно. – Кто дал тебе осколки вазы? Кто приказал подбросить их?
— Я не знаю, – прошептала Инни. – Я ничего не помню, госпожа. Я пошла спать... я ничего не помню.
Точки на её голове. Наливаются синим, становятся ярче.
— Мейсте рассказал мне всё ещё сегодня днём, – Веранно посмотрела в глаза эль–Неренн. – Думаю, вы поступили правильно, эль–Неренн. У меня была беседа с комиссаром Тигарром, я успела подготовиться.
— Отпустите меня, – голос Инни был едва слышен. – Я не могу так.
Веранно придвинулась ближе.
— Кто говорил с тобой, Инни? – спросила она мягким голосом. – Просто скажи, где ты была. С кем говорила. Всё позади, Инни. Тебе ничего не будет.
Инни подняла голову. Её взгляд блуждал по столу. Эль–Неренн напряглась; свечение точек становилось непереносимо ярким. Взгляд Инни застыл на ноже, которым Веранно вскрывала письма. Эль–Неренн проследила её взгляд.
— Инни, – повторила госпожа. – Скажи, кто...
Эль–Неренн едва успела поймать Инни за руку. Казалось, что они разгромят весь кабинет – Инни стала необычайно сильной, отбивалась так, словно руки и ноги её были из стали. Веранно помогла скрутить Инни, прижать её к полу. Действуя скорее по наитию, эль–Неренн стянула зубами перчатки, прижала пальцы к «точке грёз», к шее Инни.
Точки казались раскалёнными. Жаркая волна накатила на эль–Неренн. Она смутно ощущала, что Веранно рядом, прижимает Инни к полу, так, чтобы не покалечить её. Инни прекратила сопротивляться – разом. В этот же миг эль–Неренн как будто ударило током. Она отскочила от Инни, тяжело дыша. Веранно смотрела на её лицо, в величайшем изумлении. Эль–Неренн глянула на свои руки – их обволок одной ей видимый ярко–оранжевый туман. Запах... странный запах исходит от ладоней. Не только Инни. Пахнет кем–то ещё. Точки на голове Инни стали оранжевыми, как и на лице Веранно.
— Она спит, – заметила Веранно с удивлением. – Что вы сделали, эль–Неренн? Где вы этому научились?
— Не знаю, госпожа, – язык с трудом слушался.
Вдвоём они перевернули Инни на спину. Спит. Обычный, глубокий сон – на вид. Точки гаснут, гаснут, становятся слабо рдеющими угольками.
— Покажите ваш левый локоть, – голос Веранно стал сухим.
Эль–Неренн молча повиновалась. Пять «коготков», как и прежде.
— Подойдите к окну, – Веранно отодвинула штору. – Да, чтобы луна освещала локоть.
Ничего особенного. Те же коготки.
Веранно вернулась за стол, уселась. Прижала ладони к лицу.
— Вы думали, что я «кошечка»? – эль–Неренн спросила, в нарушение правил. Но сколько их было нарушено за последние пять минут...
Веранно кивнула.
— Да, эль–Неренн. Поговорим об этом потом. Подождите, пусть врач осмотрит Инни.
Да. Врач. Асетт говорила, что в поместье теперь новый врач – личный врач самой Веранно, Сейгвер. Брюзгливый, полный, надменный. В нём не было и следа той жизнерадостности, что отличала Хантвина. Эль–Неренн встала рядом с Инни – на всякий случай – и дождалась появления врача. Тот быстро осмотрел девушку, проверил пульс, заглянул в глаза, посветил в них фонариком.
— Всё в порядке, – заключил он. – Скоро придёт в себя, теаренти. Ничего страшного, дам успокоительного. Она должна выспаться. Под присмотром.
— Перенесите её в «лунный дом», – приказала Веранно. – Обеспечьте охрану и наблюдение, теариан.
Сейгвер кивнул, коротко поклонился, и вскоре двое охранников принесли носилки. Когда дверь за ними закрылась, Веранно подняла взгляд.
— Позовите Мейсте, эль–Неренн, и подождите снаружи.

- - -

Мейсте появился минут через десять. Чем–то потрясённый.
— Всё в порядке? – тихо спросила эль–Неренн, подходя к нему. Парень кивнул. Похоже, он сам не вполне в это верил. Эль–Неренн прижала его к себе. Страх, радость и... благодарность. Она всё ещё видела «вторым зрением», точки на лице и шее Мейсте горели ярко–красным.
Мейсте кивнул и одними губами прошептал «спасибо». Тут же эль–Неренн позвали внутрь. Она успела прикоснуться ладонью к щеке Мейсте... возбуждён, страшно возбуждён. Не верит, что сумел выпутаться.
Веранно ждала её у входа. Заперла дверь, приказала следовать за ней, через соседнюю комнату. Уже знакомый эль–Неренн тайный проход – извилистый, тесный, душный. Веранно отворила невидимую до того дверь в стене, поманила за собой. И ещё дверь, и ещё. Они двигались медленно, поворачивали, поднимались и спускались...
Скрип двери. И знакомые запахи. Эль–Неренн, сама того не осознавая, уверенно подошла к стене и включила свет.
Они находились в её комнате, в комнате эль–Неренн. Потайная дверь! Кто бы мог подумать – после разговора с Мейсте эль–Неренн простучала стены собственной комнаты и была уверена, что ничего потайного нет.
— Ничего не понимаю, – призналась она. – Ничего не понимаю, госпожа.
— Нажмите, пожалуйста, на стену, вон там, – указала Веранно. – Нет, чуть правее. Сильнее. Изо всех сил.
Скрип. Слабый скрежет. Часть пола, возле самой кровати, приподнялась. Веранно подошла поближе, осторожно потянула поднявшуюся часть вверх, отвела в сторону.
Тайник.
Внутри – картины, статуэтки, серебряные безделушки. Много. Очень много.
— Я ходила здесь каждый день, – изумление эль–Неренн было искренним. – Как это возможно?
Она уселась на кровать, не отводя взгляда от сокровищ. Веранно присела рядом.
— Мне позвонили минут за тридцать до того, как мы поймали Инни. Сказали, кто из моих слуг обкрадывает меня.
— Мейсте и я, – предположила эль–Неренн, склоняя голову. В голове стало пусто, жить расхотелось, накатила усталость.
Веранно кивнула.
— Я хотела поговорить с вами здесь, эль–Неренн, потому что мой кабинет не кажется мне безопасным.
— Вы доверяете мне? – эль–Неренн подняла голову. – Вы думаете, я к этому не причастна? – она указала на тайник.
Веранно покачала головой.
— Нет, вы не причастны. Я давно наблюдаю за вами, эль–Неренн. Вы не крали, не распускали слухов – и не потому, что опасались, что это обнаружат. Да, вы действуете иногда слишком самостоятельно – но не пытаетесь скрыть это. Я буду с вами откровенной. Моя жизнь в опасности. Ваша, боюсь – тоже.
Эль–Неренн молчала.
— Меня долгое время поили ядом, – Веранно ненадолго прикрыла лицо ладонями. – Впереди – долгое лечение. По словам Сейгвера, мне оставался месяц, не более. Я догадываюсь, кто стоит за всем этим. Комиссар помог местной полиции взять тех, кто обкрадывал меня, уже почти полтора года. Но это ещё не всё, эль–Неренн. Всем этим управляют, очень аккуратно управляют, оставаясь в тени. Я предполагаю, что виновники происходящего здесь, в поместье.
Эль–Неренн вздрогнула.
— Вы кого–то подозреваете? – поинтересовалась Веранно.
— Нет, – эль–Неренн ответила не сразу. – Не могу сказать наверняка. У меня нет доказательств, госпожа. Инни заставили это сделать. Гипноз, или как это называется. Думаю, она ничего не будет помнить.
Веранно кивнула.
— Если хотите, эль–Неренн, я отпущу вас. Не беспокойтесь. Я успела поговорить с вашим адвокатом, высылка вам не грозит. Я перед вами в долгу – вы спасли мне жизнь. Я не вправе требовать, чтобы вы рисковали своей. Я могу только надеяться, что вы согласитесь – опасность грозит многим. У меня очень мало времени, чтобы принять меры. И я не знаю, кому ещё можно довериться – так, чтобы не спугнуть заговорщиков.
— Я останусь, – эль–Неренн тряхнула головой. – Не люблю, когда меня подставляют.
— Спасибо, – Веранно сжала её ладонь в своей. – Через месяц я устраиваю приём – здесь, в поместье. Очень важный для моего дома. На самом деле приём состоится через две недели, но об этом никто не должен знать. Я покидаю поместье послезавтра, эль–Неренн. Вам придётся действовать самостоятельно.
Эль–Неренн кивнула.
— Возьмите это, – Веранно протянула медальон – с гербом дома Эверан. – Это даёт полномочия действовать от моего имени. Вот телефон, – она протянула плоскую коробочку. – Связывайтесь со мной только по этому телефону. Только в крайнем случае. Я сменю охрану, она будет предупреждена. При необходимости, выполнит ваши указания – когда покажете знак.
Веранно встала. Эль–Неренн тоже поднялась.
— Всё должно идти, как обычно, – заметила Веранно. – Действуйте по обстановке. Комиссар Тигарр обещал мне помощь, я не очень–то доверяю местной полиции.
Эль–Неренн кивнула.
— Один вопрос, эль–Неренн, – Веранно вновь потёрла лицо ладонями. – Когда вы... усыпили Инни, вы действовали очень точно. Знали, куда нажать. Как это вам удалось?
— Я видела, госпожа. Извините. Я не смогу объяснить. Это началось недавно, я не знаю, отчего.
— Интересно, – Веранно остановилась в двух шагах от эль–Неренн. – Сейчас вы тоже... видите?
Эль–Неренн подошла к выключателю, погасила свет. Вернулась. Всмотрелась.
— Да, госпожа. Полагаю, у вас сейчас очень болит печень. И спина. Возможно, голова.
— Верно, – Веранно кивнула. – Что–нибудь ещё? Подходите, я разрешаю. Прикасайтесь, если нужно.
Эль–Неренн подошла вплотную и осмелилась, как Мегин, воспользоваться «верхним чутьём».
— Думаю, вы зря надели красно–чёрную одежду, госпожа, – заключила она. – Сейчас не ваше время.
Веранно тихо рассмеялась.
— В точку, эль–Неренн. Моё время кончилось два дня назад. Но это, как понимаете – прекрасная маскировка.
Она подошла к потайной двери.
— Сейчас придут два охранника, – пояснила Веранно. – Заберут вещи из тайника. Когда они уйдут, нажмите вон на ту часть стены, в углу. Нет, выше, на уровне ваших глаз. Дверь будет заперта, открыть её можно будет только изнутри комнаты.
Эль–Неренн проводила её взглядом и вновь уселась на кровать. Слишком много событий. Нужно всё обдумать.

- - -

Эль–Неренн показалось, что она проснулась. Стояла в просторной тёмной комнате. Не сразу поняла, что одета, что сейчас ночь, что находится в гостиной. Вон оно, «глиняное войско».
— Не спится? – шёпот за спиной.
Мегин. Чёрные круги вокруг глаз, видно даже в слабом лунном свете. «Кошечка» напугана, чего–то боится.
— Я ходила за тобой, – призналась Мегин. – Ты... словно во сне. Как привидение. Почти час ходишь по дому – что с тобой?
— Не знаю, – эль–Неренн припомнила «чужой» запах, смешанный с запахом Инни. Взяла Мегин за ладонь, наклонила голову, принюхалась.
Точно.
— Что такое? – Мегин отобрала ладонь – мягко, но настойчиво.
— Это ты, – заключила эль–Неренн. – Инни. Ты... внушила ей, что делать, верно? Подбросить осколки, а потом покончить с собой.
Мегин побледнела.
— Не я, сестра... это она. Она отдавала приказы. Я не знаю, что она внушила Инни. Я только... раскрыла её, усыпила её. Она выставила меня, велела молчать.
— Лер? – шёпотом спросила эль–Неренн.
Мегин кивнула.
— Ты сможешь подтвердить это при свидетелях?
Мегин затрясла головой.
— Нет, нет, ни за что!
— Ясно, – эль–Неренн развернулась и направилась. Сама не знала, куда. Сказать Веранно? Но чем это можно доказать?
Мегин поймала её за руку, потащила за собой. В угол гостиной. Обняла эль–Неренн, зашептала на ухо.
— Слово против слова, Ньер. Я никто. Ни дома, ни имени. Знаешь, что будет, если я попытаюсь её обвинить? Меня повесят. За ноги. Казнят всех родственников. Я не могу. Поверь, – взмолилась она. – Я не могла отказаться.
До эль–Неренн стало доходить.
— Она тебя шантажирует?
Мегин отпустила её, кивнула. По лицу «кошечки» текли слёзы.
— Ампула, – догадалась эль–Неренн. – Ампула... то, что Хантвин подсыпал в настой. То, что готовил для тебя. Верно?
— Откуда ты знаешь? – поразилась Мегин. – Да. Она узнала про ампулу. Сказала, что сдаст меня госпоже, если я хотя бы раз ослушаюсь.
— Госпожа знает про ампулу, – медленно проговорила эль–Неренн. – Хантвин всё рассказал, прежде чем уехать.
— И она меня не выгнала?!
— Хантвин всё взял на себя. Не знаю, почему.
— Откуда ты можешь это знать?
— Лер пыталась избавиться от меня, – уверенность в этом стала железной. – Пыталась меня подставить. Не могу сказать больше, Мегин. Не имею права.
«Кошечка» прижала ладони к лицу.
— Что же мне делать?
— Ничего, Мегин. Просто помни, что ей нечем тебе угрожать. На твоём месте я поговорила бы с госпожой. Лично. До того, как это сделает Лер.
Мегин кивнула, вытерла слёзы.
— Теперь я знаю, зачем ты здесь, – добавила она. – Помоги мне, Ньер. Я в долгу не останусь.
Эль–Неренн не сдержалась, глубоко вздохнула. Не было печали. Кивнула.
— Я иду спать, – она потёрла виски. – Если хочешь, поговорим завтра.

* * *

Эль–Неренн проснулась рано утром – только–только светало. После вчерашнего разговора на душе было тяжело. Итак, Леронн как–то связана с теми, кто пытался отравить Веранно. Но зачем ей это? Наследник поместья – Хейнрит, то ещё сокровище. Если это его работа – убедить Леронн поскорее избавиться от матери и вступить в право владения – то что получает сама Леронн? Леронн эс Тигген. Дома Эверан и Тигген пребывают в хороших отношениях, если Леронн изобличат, если будет малейший намёк на её участие в подобном заговоре – последствия для обоих домов будут разрушительными.
Да, на первый взгляд странно, почему дочь известного рода работает служанкой – пусть и главной. Но это легко объяснить – за провинность. Достаточно обычное наказание. Да и работа у Леронн не слишком пыльная. Ответственная, это точно, тут сказать нечего: Леронн прекрасно со всем справляется, знает своё дело. Но зачем, зачем ей вмешиваться в спор за наследство? Грязи не оберёшься.
История с кражей имущества дома кажется вполне понятной. Жадность. Захотелось поживиться, раз представился случай. Вполне возможно, что и Хейнрит причастен к этому. И тоже – никаких явных доказательств. В случае чего, достанется Мейсте, Мегин и Инни. Сговор слуг.
Эль–Неренн потрясла головой. Не надо было ввязываться. Мегин права: одна лишь попытка обвинить дочь известного рода в преступлении, не имея неопровержимых доказательств – и головы не снести. Даже если это не дом Рекенте.
Эль–Неренн потрогала «амулет» – знак, который оставила Веранно. Висит на шее. Полномочия выступать от её имени. Тоже странно – ведь всем в поместье заправляет старшая. Пойдёшь против её воли – невольно нарушишь волю хозяйки дома. Что, знак даёт право не обращать внимания на такие противоречия? Показать его Леронн, в случае чего, и послать старшую куда подальше?
Не связывается. Немного не связывается.
Шум. Эль–Неренн обнаружила, что стоит у чёрного хода, рядом с дорожкой, ведущей в парк.
Кесстер. Седовласый привратник–шофёр–сантехник – на все руки мастер закрыл дверь, ведущую в подвал. Рядом с ним на земле стояли две корзины.
В молодости должен был быть красавцем, подумала эль–Неренн. Если и сейчас выглядит настолько хорошо. Мейсте не настолько широкоплечий и широколицый, но сходство несомненное.
— Не спится, теаренти? – Кесстер коротко поклонился. – Сегодня будет хорошая погода.
— Почему вы так обращаетесь? Теарин Леронн будет недовольна.
— Кто из нас ей скажет? – Кесстер добродушно рассмеялся. – Я сразу вижу приличного человека, теаренти. С первого взгляда. Хотел поблагодарить вас за внука. Я знал, что он во что–то впутался, но Мейсте никогда ни в чём не признается.
Эль–Неренн поклонилась в ответ.
— Для чего это? – указала она на корзины.
— «Жёлуди» собрать. Пора уже. Хотите составить компанию?
Эль–Неренн кивнула, взяла одну из корзин – оказалась лёгкой – и направилась по узкой тропинке близ стены дома, к «электрическим деревьям». Наросты – «жёлуди», как их называли за сходство – постепенно образовывались на ветвях и в пазухах листьев. Как только достигали светло–оранжевого цвета, их можно было собирать.
Генетические эксперименты этого вида как–то быстро окончились – едва лишь были открыты фантомные структуры и управляемый термоядерный синтез. Эль–Неренн припомнила статью про «электрические деревья», но своими глазами увидела их впервые только в поместье Эверан. Одного «жёлудя» хватало, чтобы освещать комнату – по вечерам – несколько недель. Это был не главный источник энергии, которую производили деревья, но собирать «жёлуди» – необходимость, перезревшие «плоды» на пользу дереву не идут. Электричеством дом и так обеспечен.
— Одежда у вас не та, – покачал головой Кесстер, – на деревья я сам полезу. Собирайте то, что будет просыпаться.
Разговора особого не получилось. Не кричать же – охрана поблизости, да и окна комнат хозяев выходят на эту сторону. Эль–Неренн подбирала «жёлуди» – те были неожиданно тяжёлыми для плода (пусть и не были плодами), пахли приятно – чем–то смолистым – и на ощупь напоминали шёлк.
Минут через сорок «урожай» был собран.
— Спасибо, – Кесстер заговорил, едва они, с тяжёлыми корзинами за плечами, повернули за угол. – Наклоняться мне уже тяжело. Обращайтесь ко мне, теаренти, если потребуется. Я помогу.
— В чём именно поможете?
— В чём угодно. Госпожа предложила мне уйти, вчера вечером. Но я не уйду. Мои и Мейсте предки служили здесь триста лет.
Они остановились у двери в подвал.
— Она и вам предложила уйти, верно? – спросил Кесстер, вполголоса. – И вы тоже отказались.
Эль–Неренн кивнула.
— Я никому не скажу, теаренти, – Кесстер перенёс обе корзины вниз, вернулся, запер двери. – Что–то будет, это точно. Но я не боюсь. Ни за себя, ни за Мейсте. Он рассказал мне про... цветочную поляну. Спасибо, теаренти. Его словно подменили.
— У вас тоже есть любимые воспоминания? Сновидения?
Кесстер постоял, глядя в глаза эль–Неренн, и улыбнулся.
— Нет, теаренти. Я уже слишком стар. С меня достаточно того, что у меня есть.
Он достал из кармана и вручил эль–Неренн «жёлудь» – узор на макушке его напоминал солнце, с лучами – как рисуют дети.
— Возьмите, теаренти. На память. Только не бросайте в воду.

- - -

Старшая сегодня завтракала со всеми, в общем зале. Леронн носила красно–чёрную шапочку и была раздражительнее обычного. Прочие держались поодаль, хотя разговоры не прекращались.
Вот как. Понятно, почему Лер вчера была злой, как сто собак. Сегодня будет злой, как тысяча. С чего это она решила снизойти до общества остальной прислуги?
Асетт подозвала эль–Неренн, когда завтрак был окончен.
— Инни сегодня «под луной», – пояснила она. – Поможешь мне на кухне?
Кухарка умела приказывать так, что это не воспринималось, как приказ. Просьба, не более того. Эль–Неренн кивнула.
— Подойду минут через десять, – пообещала она. Подошла к Тимо (та уселась подальше от старшей и была, вновь, мрачной и неразговорчивой).
— Идём, – шепнула эль–Неренн ей на ухо. – У меня кое–что есть.
У себя в комнате эль–Неренн вручила девочке пакет. Та заглянула внутрь, восторженно взвизгнула и бросилась альбиноске на шею. Шесть пакетов орехов – разных – и две «живые» книги. Судя по тому, как Тимо себя вела, ей удалось угодить.
— Только не ешь всё сразу, – напомнила эль–Неренн. – Живот заболит у тебя, а достанется мне.
— Не буду, – кивнула Тимо и добавила снисходительно. – Что я, маленькая?

- - -

— Кесстер отвезёт тебя в город, попозже, – Асетт указала в сторону кухонного стола. – Не беспокойся. Я одна уже не успеваю.
Резать овощи, мясо для эль–Неренн было привычным. Начинала свою карьеру в республике именно так.
— У тебя хорошо получается, – заметила кухарка. – Эрви говорит, что из тебя выйдет хороший повар. Не хочешь поучиться?
Эль–Неренн улыбнулась.
— Не знаю. Пока – не очень. Да и куда меня возьмут учиться – без гражданства?
— Оставайся здесь, – Асетт вытерла руки, встала у плиты, глядя, как работает альбиноска. – Место неплохое. Года за два получишь гражданство – госпожа поможет. Она умеет награждать за хорошую службу.
Эль–Неренн пожала плечами.
— Вежливый ответ, – Асетт усмехнулась. – Кесстер говорил, что ты, должно быть, из известной семьи. Думаю, он прав. Ты прекрасно работаешь служанкой, но ты не служанка. Ты хочешь чего–то другого.
— Почему вы так думаете?
— Я видела, как ты гуляешь по парку. Как смотришь в окно. У тебя всё написано на лице, Ньер. Ты хочешь уехать отсюда, поскорее.
— Да, – согласилась эль–Неренн. – Есть несколько дел.
Асетт вернулась к плите, размешала содержимое кастрюли, вновь повернулась лицом к помощнице.
— Леронн чего–то боится, – сообщила она неожиданно. – Я видела, на кого и как она смотрит. Думаю, она боится тебя, Ньер.
Эль–Неренн чуть не отхватила себе палец ножом. Отделалась лёгкой царапинкой.
— Извини, что под руку, – Асетт отошла к одному из шкафов, вернулась с ваткой в руке. – Вот, прижги. Нет, не беспокойся, остальное я сделаю сама. Я никогда не видела её такой испуганной, Ньер. Она чего–то ждала. Продолжает ждать. Но ничего не происходит.
— Асетт, – эль–Неренн осенило. – Скажите... у дочерей госпожи... есть дети? Есть дочери?
— Сын у старшей, – ответила Асетт немедленно. – У младшей пока нет детей. Почему спрашиваешь?
— Хочу понять кое–что, – отозвалась эль–Неренн. Почти во всех домах на побережье право на управление домом получает ребёнок женского пола... тот из детей хозяйки дома, у кого первым появится дочь, так или иначе сможет претендовать на власть над всем домом. Так... так... Нет, непонятно – если Леронн собиралась бы произвести наследницу, для Хейнрита, почему об этом не было объявлено? Такие союзы никогда не держат в тайне. Наоборот, кровное родство между домами – дополнительная гарантия того, что дома предпочтут решать все вопросы мирно.
Не сходится. Что–то немного не сходится.
— Мой совет, – Асетт вытерла руки о полотенце, придвинулась к эль–Неренн, понизила голос. – Будь осторожнее. Я бы не стала перебегать дорогу Леронн, если бы за мной не было силы.
Эль–Неренн встала, долго смотрела в глаза кухарке. Та не отводила взгляда.
— Она предложила вам уйти, – медленно проговорила эль–Неренн. – Вам – тоже. Правда?
Асетт кивнула.
— Но вы отказались?
— Как видишь, – Асетт подмигнула. – Здесь не все боятся Леронн. Но будь осторожнее. Кесстер ждёт тебя во дворе. Отдохни, Ньер. Думаю, будет не вредно.

- - -

На этот раз они вновь пошли в кино, на другой фильм. Мегин выбрала детектив. Пока сидели в зале, она заметила порез на пальце у эль–Неренн.
— Ну–ка, – она осторожно взяла ладонь эль–Неренн, обхватила раненый палец, пальцами другой руки сжала запястье. – Не бойся, это не больно. Смотри мне в глаза.
Минуты через три порез стал чесаться. Невыносимо чесаться.
— Знаю, что чешется, – отозвалась Мегин. – Терпи, это недолго.
Она отпустила руку эль–Неренн – неожиданно. Эль–Неренн заметила, что Мегин дышит чаще, что на лбу «кошечки» выступили капельки пота. Посмотрела на порез.
Порез зажил.
Эль–Неренн не сразу поверила в то, что видит. Осторожно потрогала корочку запёкшейся крови... та легко отвалилась. Розоватая кожа там, где была рана. Всё ещё чешется, сильно, но можно терпеть.
— Этому вас тоже учат? – поинтересовалась она шёпотом. Мегин вытерла пот со лба, кивнула.
— Впечатляет, – эль–Неренн ещё раз потрогала недавний порез. – Научишь?
— Поговорим после, – шепнула Мегин. Сеанс уже начинался.
Она возобновила разговор уже ближе к вечеру, когда «культурная программа» подходила к завершению.
— Я не очень много умею, – призналась Мегин. – Так, справляюсь с царапинами. Мне ещё нужно учиться. Долго учиться.
Они стояли на площади, у фонтана. Прохожих поблизости было немного.
— Ньер, – Мегин пододвинулась поближе. – Если узнают, что я сделала с Инни...
— Я не собираюсь никому говорить, – отозвалась эль–Неренн.
— Меня выгонят. Запретят работать, запретят учиться. Я останусь судомойкой, до конца жизни.
— Я не стану выдавать тебя, – эль–Неренн взглянула в глаза «кошечки».
— Она меня выдаст, Ньер. Хейнрит поддержит её. Мне никто не поверит.
— Ты пыталась поговорить с госпожой?
— Я боюсь, – Мегин опустила голову. – За нами следят, Ньер. Я чувствую. Следят с самого утра.
— Я не желаю тебе зла, Мегин, – эль–Неренн оглянулась. Автомобиль, за рулём которого сидел Кесстер, уже появился на площади. – Если смогу, помогу.

- - -

Вечером Веранно вызвала эль–Неренн. К удивлению альбиноски, в кабинете хозяйки дома оказалась и Леронн. Эль–Неренн вначале напряглась, но Леронн, невзирая на красно–чёрную шапочку, выглядела спокойной. Кивнула эль–Неренн, когда та появилась. Что это с ней? Последнюю неделю старшая не видела эль–Неренн в упор.
— Человека лучше всего проверить, поручив ему что–нибудь ответственное, – Веранно выглядела больной, но держалась. – Я хочу назначить вас, эль–Неренн, старшей из прислуги. Завтра утром, в общем зале, вы примете Touan–es–Mithar и приступите к новым обязанностям. Насколько долго вы будете на новой должности, зависит от того, как хорошо вы будете справляться с обязанностями.
Леронн кивнула, как показалось эль–Неренн – с одобрением. Ей–то что радоваться?
— Как скажете, госпожа, – эль–Неренн поклонилась.
— Теарин Леронн передаст вам дела – завтра утром. Я надеюсь, что вы оправдаете мои ожидания, эль–Неренн. В моё отсутствие вам будут помогать, если попросите, мой сын и теарин Леронн.
Эль–Неренн чуть не содрогнулась, представив эту помощь.
— Вы свободны, – хозяйка дома встала. – Завтра, в шесть часов утра. Доброй ночи.
На обратном пути Леронн оставалась молчаливой, но неприязни или страха эль–Неренн не почувствовала. Словно то, что происходило, входит в планы Леронн. Впрочем, предстояло думать о другом – о новых обязанностях. А ещё лучше – лечь спать и не думать ни о чём.

Глава 11. Луг и море | Мозаика (оглавление) | Глава 13. Сила противодействия

комментарии поддерживаются сервисом Disqus

Комментарии

Комментарии поддерживаются системой Disqus
Rambler's Top100